– Со Свердловска.
– С Урала, значит?
– Да.
– Ну, надо же! А я в области с родителями проживала. Нижний Тагил. Слыхал?
– Конечно, слыхал.
– Вот это я понимаю! Земляка встретила!
– Ага, видишь, что ни делается, всё к лучшему, – заключил Гера. – Тома, чего ты расселась, неси рюмки, не из кружек же водку кушать.
– Ладно, сейчас принесу, – согласилась Тамара Петровна.
Застолье продолжалось часа три. Немного захмелев, Тамара Петровна пела русские народные песни, Саня и Гера подхватывали, как могли. Николай немного привык к новому обществу, больше слушал, чем говорил.
Потом, открыв квартиру своим ключом, вошла она.
– О! – загудели присутствующие. – Рита, давай к нам!
– Чего это вы, родители, пьёте? – посетовала она, пытаясь из прихожей рассмотреть гостей. – На работу же завтра.
– Ритуля, а у нас гость! – объявил Герман. – Ну-ка, иди сейчас же познакомься!
– Рит, ну правда, зайди, – поддержала его Тамара Петровна.
– Мам, если честно, мне не до гостей, – сказала Рита, но, возможно, из любопытства направилась на кухню.
Стройная рыжеволосая девушка с длинными локонами грациозно вошла. Её широко поставленные ярко зелёные глаза словно «впились» в присутствующих. Николай сразу же отметил нежность кожи и красоту её лица. Но больше всего поразила величина бюста. Грудь была настолько роскошной, что одежда, которой она была прикрыта, никоим образом не могла скрыть её достоинства.
– Маргарита Германовна! Как же мы повзрослели! – присвистнул Александр. – Давно я тебя не видел.
– Здравствуйте, дядя Саша, – кивнула ему девушка.
– Вот, Рита, познакомься – солдат по имени Николай, которого наши охотнички нашли в тайге, – представила гостя Тамара Петровна. – Оказался мой земляк – уралец.
– Очень приятно! Маргарита…
Николай настолько был смущён и, чтобы представиться, соскочил с места, при этом случайно зацепил край скатерти. Вся посуда и её содержимое с одного края стола опрокинулась, а звон тарелок заглушил звук его голоса.
Рита улыбнулась, не сказав ни слова, вышла из кухни и удалилась к себе в комнату.
– Ты чего, Колька, так разволновался-то? – спросил Гера. – Посуду чуть всю не побил. Спокойнее надо к этому относиться.
– Простите, Герман…
– Ну-ка, признайся, только честно, запал на неё?
Николай покраснел, опустив голову, но ничего не ответил.
– Если запал, возьми, познакомься, а там глядишь и…
– Чего болтаешь, пень старый?! – возмутилась Тамара Петровна. – Чему учишь? Ритка только первый курс окончила, дай ей хоть до диплома дожить!
– Ну, ты чего, мать, опять завелась?
– А ничего! Думай башкой иногда! Вечно «зальёт шары»!..
– Тома, ну перестань, не ругайся, – попытался вклиниться Саня.
– Ладно, надоели вы мне оба! – заключила Тамара Петровна. – Пора и честь знать, на работу завтра! Укладывайтесь где хотите, я спать пошла.
Хозяйка вышла из кухни, оставив мужскую компанию.
– Вон оно как! – сказал Гера, подняв кверху указательный палец. – Вишь, Колька, как живём? Как на вулкане.
– Зато не скучно, – поддержал его Александр.
– О! Золотые слова! – воскликнул Гера. – Санька, дай я тебя обниму. Ты у меня молодец! Хороший мужик.
– Ты тоже хороший.
– Нет, я всю жизнь был плохим, – возразил Гера.
– Почему?
– Потому, что я родился немцем.
– И чё?
– Как это чё? Саня, соображай! Для советского человека, особенно прошедшего войну, немец был враг номер один. Знаешь, как фронтовики моего папу били? Я видел. Спрашивается, за что? Только за его немецкую фамилию. А ведь мы – немцы СССР – к Германии никакого отношения не имели. При Сталине, во время войны, нас взяли вот так, как скот, посадили в вагоны и вывезли из Поволжья, кого в Сибирь, а кого в Казахстан. Сейчас перестройка, Горбачёв. Можно выехать в Германию. Зазывалы со всех сторон агитируют: «Выезжайте! Выезжайте! В Германии Вас ждут!». Но я никуда не хочу ехать, я даже язык не знаю.
– Гера, успокойся, ты уже пьян, – сказал Александр, обняв его за плечи. – Что скажет Коля? Ещё не так поймёт.
– Колька – нормальный пацан, всё он поймёт. Сейчас я вам с ним в коридоре постелю. Надо до завтра выспаться. Коля, не побрезгуешь в коридоре спать?
– Ну, это гораздо лучше, чем в тайге на голой земле, – отозвался Николай.
– О! Молодец!
– Эх, ничего вы не понимаете. Тайга жизни учит, – вставил своё веское слово Саня.
– Ладно, мужики, не обижайтесь. Пошли лучше спать.
Гера вытащил с балкона широкий матрац и пару подушек, потом принёс постельное бельё. Сам, еле передвигая ноги, пошёл в комнату. Когда Саня с Николаем расстилали себе постель, слышно было, как в комнате что-то громыхнуло под возмущённый окрик Тамары Петровны.
– Похоже, Геру с кровати скинули, – тихо хихикнув, сказал Александр.
Забравшись под одеяло, Николай долго ещё лежал с открытыми глазами. Не спалось, думал о Рите. Конечно, он был под впечатлением от её красоты.
А утром, с приходом рассвета, Саня отвёз его обратно в больницу. Успели до утреннего обхода.
7
Из глубоких размышлений Николая вывела ситуация, происходившая с самолётом. Неожиданно лайнер стало трясти и раскачивать из стороны в сторону. Слышны были скрипы в местах крепления крыльев к корпусу. Обеспокоенные пассажиры отвлеклись от своих занятий, смотрели по сторонам, в надежде получить объяснения от стюардессы.
– Болтанка, – заключил Ринат. – Это бывает. Самолёт попадает в зону турбулентности, его начинает потряхивать. Плохие метеоусловия.
– А долго это будет продолжаться? – осторожно спросил Николай.
– Думаю, нет. Пролетим эту зону – и всё. Хуже, когда происходит обледенение корпуса.
– Обледенение?
– Да. Это когда в атмосфере скапливаются переохлаждённые капли воды. Носовая часть самолёта покрывается ледяным панцирем. Машина становится тяжелее и менее управляемой, так как нарушаются законы аэродинамики.
– И что?
– Ничего. Надо идти на посадку.
– На посадку?
– Коля, успокойтесь, прошу Вас. Это бывает крайне редко. В зимний период перед вылетом самолёты проливают противообледенительной жидкостью.
– Знаете, Ринат, когда я летел в Хабаровск, встретил одну девушку, которая боялась летать. Так вот, она рассказала, на чём основываются её страхи. А в нашей сегодняшней ситуации, я вспоминаю сказанное ею.
– На чём же основываются её страхи?
– Не помню дословно, но, кажется, она сказала так: самолёты падают из-за разгильдяйства и безответственности людей.
– Как ни прискорбно, но эта девушка во многом права. Сейчас в авиации, в основном гражданской, много случайных людей.
Словно в подтверждение его слов самолёт ещё пару раз изрядно тряхнуло. Потом Николай почувствовал, как его тело вдавило в кресло, а через некоторое время, наоборот, был эффект невесомости. Ринат был невозмутим. Последовав его примеру, Николай тоже успокоился.
Стюардесса разносила еду. Пассажиры с энтузиазмом разбирали пластиковые контейнеры, наливали кипяток для чая или кофе. Про «болтанку» уже никто и не вспоминал. Но через полчаса, после приёма пищи, по громкоговорителям было объявлено, что самолёт совершит вынужденную посадку в Новосибирском аэропорту Толмачёво. На вопрос пассажиров о причине вынужденной посадки стюардесса отвечала, что командир экипажа принял такое решение, а командиру всегда виднее. Вскоре все подчинились заданному курсу и летели туда, куда летел самолёт.
– Видно, у них что-то серьёзное, раз посадка вынужденная, – заметил Ринат. – Перед вылетом из Хабаровска была задержка. Возможно, причина та же.
– Возможно, – согласился Николай. – Кстати, только недавно думал о Новосибирске, а уже совсем скоро мы окажемся там.
– Почему Вы думали именно о Новосибирске?
– Просто я там служил.
– Понятно, – кивнул Ринат и опять надел наушники.
При упоминании города Новосибирск, Николай всегда вспоминал о Рите. Хоть бы одним глазком увидеть её. Какая она теперь стала? Где работает, чем живёт?
8
Но если продолжать вспоминать, то лучше всё по порядку.
На следующий день вечером в больницу к Николаю пришёл Гера. Он виновато посмотрел на солдата и после рукопожатия некоторое время молчал, сидя на стуле.