Всего за 319 руб. Купить полную версию
Но если у нее действительно разовьется отек и она не спустится сразу, то все закончится плохо. Она умрет.
Глубоко вдохнув разреженный воздух, Мериам зацепилась носком ботинка за лед и подтянулась вверх, затем выдернула ледоруб и воткнула его в скалу как можно выше. Оказалось, что пренебрегать акклиматизацией это очень-очень глупо. А отправляться вдвоем пусть даже с проводниками, которые знали гору лучше, чем интимные места своих жен, было верхом идиотизма.
Одна сторона неба окрасилась в яркий цвет индиго, в то время как с другой солнце закатывалось в свое ночное укрытие. Чья-то рука прикоснулась к ее спине. Она оглянулась и с удивлением увидела догнавшего ее Адама. Ветер хлестал его по лицу, заставляя щуриться.
Я тебя звал. Ты не слышала?
Ветер ответила Мериам, отдыхая на склоне горы. А что случилось?
Фейиз был прав. Надо было остаться на уступе, через который мы прошли полчаса назад. Думаю, нам лучше туда вернуться.
Покрепче схватившись за рукоятку ледоруба, Мериам повернулась к Адаму. Страдающая от тошноты и головной боли, она была вынуждена повторить его слова про себя, чтобы убедиться, что поняла их правильно.
Хакан сказал, мы сможем дойти. Мы почти у цели!
На лице Адама застыло недовольное выражение.
Он сказал это час назад, и что толку? Ты видишь эту чертову пещеру? И даже если мы туда дойдем, ты прекрасно знаешь, что там нет и не может быть никакого Ковчега. Допустим, мы снимем отличные кадры, но, чтобы потоп достиг такой высоты это совершенно невозможно!
Что я слышу? саркастически спросила Мериам. Ты точно не мой Адам. Из нас я атеистка, ты не забыл? Если веришь в Бога, то как ты можешь думать, что для него есть что-то невозможное?
Родители и брат отказались не только общаться с Мериам, но даже признать, что живут с ней на одной планете. Разрыв с семьей одновременно разбил ей сердце и придал сил для того, чтобы осуществить мечты. Но она по-прежнему ощущала боль от одиночества. Когда она встретилась с ними в последний раз в Лондоне в жаркий июльский день шесть лет назад, то увидела тоску в глазах матери, но от отца и брата исходили лишь волны ненависти и презрения. Если у матери хватит смелости пойти против воли отца, то однажды они смогут поговорить. Но Мериам сомневалась, что такой день наступит. Объявить себя атеисткой было все равно что плюнуть в лицо отцу. И она понимала это, когда произносила те роковые слова. Но она не могла поступить иначе, решив, что больше никогда не будет скрывать свою истинную сущность.
Теперь она была здесь и отчаянно желала получить то, что могло находиться в пещере. Какая-то часть ее хотела, чтобы пещера оказалась пустой чтобы потом бросить этот факт в лицо самодовольным ублюдкам, вне зависимости от той религии, которую они представляют. Но другая часть хотела найти хоть что-то, во что можно было поверить. Хоть что-то, что зажжет в ней искру веры и приведет если не домой, то туда, где она снова сможет общаться с семьей.
Может, поговорим об этом позже? предложил Адам. Сейчас надо что-то решать. Мы не сможем добраться до пещеры до заката, это очень опасно и
Она уперлась коленями в снежный наст и отпустила ледоруб, удерживаясь на склоне только привязанными к ботинкам кошками.
Да брось! Здесь не такой уж крутой уклон. Я, конечно, попаду в ад, если разобьюсь, но это будет не сегодня.
Он смерил ее холодным взглядом.
Прекрати уже.
Мериам вздохнула и снова взялась за ледоруб. Пожалуй, следовало прихватить с собой скальные крюки и веревки и подниматься с подстраховкой. Ведь если она начнет соскальзывать вниз и не сможет замедлиться, то запросто напорется на скалу или угодит в трещину. С другой стороны, маршрут на востоке куда круче. Отвесная зазубренная поверхность даже под снегом. Пока они поднимаются
Не надо, сказал Адам, внимательно изучая ее лицо. В любой момент может случиться обвал. Ты не знаешь, как скоро. Даже Хакан не знает. Мы сейчас повернем назад, спустимся до уступа и там заночуем.
Мериам покрепче сжала ледоруб, почувствовав, что теряет силы.
Если остановимся, то я не уверена, что смогу потом продолжить.
Адам поднялся повыше и уперся в гору рядом с ней.
Говори громче.
Снизу что-то крикнул Хакан. Внутри Мериам стал расти гнев. Она уже готова была огрызнуться, подумав, что он их торопит, но встревоженный тон Хакана заставил ее еще раз прокрутить в голове услышанное. Из слогов сложилось имя.
Оливьери.
Мериам взглянула вниз и увидела Хакана, указывающего рукой вверх и на запад. Она перевела взгляд туда и прищурилась от пылающих золотистых лучей заходящего солнца. Выше на горе, примерно в восьмистах метрах от пика, через покрытый снегом хребет пробиралась линия черных силуэтов.
Вот блин!
Мериам начал было Адам.
Она резко повернула голову и посмотрела на него. Кровь прилила к ее лицу от невозможности объяснить всю срочность и жизненную необходимость этого открытия. Она выглядела одержимой, но у одержимости была своя причина. Грубый и прекрасный в своей неопрятности, Адам обладал душевной теплотой и интеллектом, которые всегда ее поддерживали и позволяли осуществлять все эти путешествия. Но кое-что она не могла ему рассказать. По крайней мере, не сейчас.