Всего за 309 руб. Купить полную версию
– Вы здесь отдыхаете одиннадцать дней, – подал голос маленький лысый. – Важна каждая деталь.
– Понимаете, – добавила дамочка, умоляюще сложив руки, – у нас совершенно нет никакой уверенности, что чешская полиция расследует это дело. Им наверняка хотелось бы замотать его, замести под ковер.
– Мы обязаны, – подключился новичок, – провести в рамках закона альтернативное расследование.
– Уговорили, – кивнула Таня. – Но с одним условием. – Вся группа насторожилась. – Вы расскажете мне… – троица насторожилась еще больше, – … все о Николае. Кто он, что он, чем и как жил.
– Хорошо, – без колебаний кивнула дама.
– В рамках имеющихся у меня полномочий, – подтвердил лысый.
Третий, изначальный друг, собутыльник и партнер погибшего по съему девушек, за все время разговора не проронил ни слова.
Интересно, а его, этого товарища, вновь прибывший чистильщик допросил? И что выяснил?
С этого вопроса Садовникова и начала разговор с обладателем глаз-буравчиков на лысой голове. Тот даже поперхнулся.
Они сидели в баре при гостинице. Высоченные потолки, красивейшие вазы с тщательно подобранными букетами, покойная мебель. Дама (жена?) в сопровождении друга покойного (друга ли?) отправилась наверх, в номера. Таня осталась с новым гостем тет-а‐тет. Кроме них в баре никого не наблюдалось, и только в соседнем зале наигрывала на арфе пожилая дама, ее слушали трое, и в дальнейшем, если кто-то подходил, то, привлеченный райскими звуками, направлялся туда. Зальчик, где сидели Таня и допрашиватель, оставался пустым.
Дознаватель заказал воду без газа. Татьяна выбрала капучино.
Мужик подал ей визитку. Концерн «Атлант», начальник службы безопасности Рожков Михаил Андреевич. Адрес: Москва, Берсеневская набережная, пара телефонов.
– Друга Николая зовут Евгений Полуйко. Они с ним хороводятся с четырнадцати лет. В школу вместе ходили, в секции борьбы начинали заниматься. А потом так и дальше по жизни пошли. Евгений вице-чемпионом Союза был. А в концерне нашем он начальник производственного отдела.
– А Николай – президент?
– Почему вы решили, что он президент?
– Производит впечатление главного.
– Это правда, – вздохнул допросчик. – Да, впечатление он такое производил. И не только впечатление. Реально всегда главным был. И – да, он президент. И еще – трехкратный чемпион СССР по вольной борьбе. Мастер спорта международного класса. Участвовал в Олимпиаде в Сеуле.
– А что ваш концерн производит? Борцовские трико?
– Очень широкий спектр товаров и услуг. У нас отделения в Мюнхене, Париже, Праге.
– Эта дама, что с вами появилась, она жена Николая?
– Да. Елизавета Львовна – его супруга.
– Первая и единственная?
Рожков Михаил Андреевич даже слегка смутился.
– Николай Александрович, насколько я знаю, женат в третий раз. Первый брак случился еще в совершеннейшей молодости, они давно развелись и больше, насколько я знаю, не виделись. Вторая жена Николая Александровича погибла – несчастный случай, пятнадцать лет назад. С Елизаветой Львовной он вместе больше четырнадцати лет. Они счастливы.
– Ага, и именно поэтому отдыхают раздельно, – съязвила Татьяна. И в том же усмешливом тоне добавила: – И Николай ваш Александрович, и Евгений, друг его, гуляют с прошмандовками, а с Елизаветой этой Николай матом орет и дерется. – Таня с легкостью сдала и женщин легкого поведения, и ссору с супругой и даже определенное удовольствие при этом почувствовала.
– Вот! Расскажите мне обо всем об этом.
– Да уж, расскажу. Только еще один вопрос: у Кузнецова вашего дети есть?
– А вы въедливая, – оценил садовниковский стиль дознаватель.
– Вот именно. Ведь если убийство, надо искать, кому выгодно, не так ли?
– От второго и третьего брака детей нет. А от первого, кажется, был сын, но с ним Николай Александрович никаких отношений никогда не поддерживал.
– А есть ли завещание от имени господина Кузнецова? И в чью оно пользу?
Допрашиватель смутился.
– Я ничего об этом пока не знаю. Но выясню обязательно. А теперь, наверное, настал-таки мой черед спрашивать?
– Валяйте. Откровенность за откровенность.
И Татьяна рассказала – а начальник службы безопасности концерна «Атлант» тщательно записал в свой блокнотик, – о чем она думала и что теперь, когда совершилось убийство, вызывало ее подозрения. И про седого мужика, «директора-конструктора-лауреата», с жабой-женой, с которым Кузнецов о чем-то в баре сговаривался-снюхивался; и про массажиста Илью, с коим у погибшего произошел резкий спор; и про серого молодого человека, что украдкой выходил из комнаты Николая.
Однако еще об одном подозрительном моменте – очень подозрительном! – она в разговоре с начальником охраны умолчала.
Таня всегда расстраивалась и даже злилась, когда убийства в детективах раскрывались благодаря случайным встречам/совпадениям/неожиданным подсматриваниям или подслушиваниям. Подобным недостатком особенно грешили отечественные производители массовой продукции. Когда это происходило в огромном городе типа Москвы, это да, реально выглядело смешно. Однако если речь шла о маленьком городке… Где постоянное население – пятьдесят тысяч душ… И все крутятся в основном на одном пятачке: променад, колоннада, пешеходная улица Почтовая, пара-тройка достойных кафе, включая «Пльзень»… Да ведь и самое главное, согласитесь, заключается не в том, что ты случайно увидел-услышал, а в том, какие выводы сделал…
На следующий день никаких жемчужных ванн в расписании процедур у Садовниковой не было. Однако она все равно спустилась на цокольный этаж – в тот отсек, где вчера было совершено убийство.
Все двери оказались закрыты. Никто из пациентов‐клиентов начала оздоровления не поджидал. Татьяна прошлась по коридорам. Дальше начинался отсек, где делали ингаляции и лимфодренаж. Там как раз трудилась поклонница страшилок – юная медсестричка Ингрид.
Конец ознакомительного фрагмента.