Твердый и стойкий материал, которым было покрыто опытное поле, никогда не давал трещин, а, кроме того, на куске, который якобы "отвалился сам", были видны свежие следы ударов чем-то острым.
- Уж не этим ли инструментом вы пользовались? - спросил Курбатов, указывая на отвертку.
Багрецов часто заморгал и сознался, что действительно "дотронулся" до плиты отверткой, но там уже была трещина...
Вот и думай что хочешь. Документы у ребят в порядке, оба - комсомольцы. Но бывает очень вредное любопытство, которым пользуются враги. Возможно, какой-нибудь знакомый или друг попросил недальновидного паренька отколупнуть кусочек металлизированной пластмассы. Начальник четвертой лаборатории знал, что государственных секретов на его поле нет ни в рецептуре материала, ни в конструкции рабочих плит; но технология изготовления плит пока секретна. Можно ли разгадать технологию по кусочку пластмассы? Едва ли. Но все-таки любопытно - кому это он понадобился?
Павел Иванович повертел осколок в руках и бросил на стол. Молча тяжело приподнялся, прошел к распахнутому окну. Только ночью и можно дышать. Вот уже год, как он живет здесь, а все еще не привык к проклятой жаре. Удивительно, до чего тут щедрое солнце! Сколько энергии тратится попусту!
Перед ним расстилалось зеркальное поле. Как по воде, тянулась лунная дорога.
Жизнь прожить - не поле перейти, а жизнь Курбатова вся была в этом поле. Он его создал, и, пока не будет построено новое, ему отсюда никуда не уйти. В Москве осталась прекрасная лаборатория, десятки людей, а здесь, на испытательной станции, почти никого. Но здесь его творение, здесь все, что нужно для осуществления давнишних его надежд.
Снимите зеркальный слой с этого поля, поскребите позолоту, под ней скрыты матовые рабочие слои металлов, окислов, спаянные вместе полупроводники из редких сплавов, распределительные шины - техника, встречающаяся в лабораториях и на электростанциях. Создана она была Курбатовым и многими другими специалистами в институтах и на заводах.
Отойдя от окна, Курбатов возвратился к столу, нашел брошенную им в пепельницу прозрачную бусинку и, рассеянно подкидывая ее на ладони, рассматривал карту зеркального поля - этой огромной солнечной машины, совсем не похожей на обычные.
Много лет назад, когда Курбатов был чуть помоложе Багрецова и Бабкина и тоже, как они, работал техником в радиолаборатории, его заинтересовали солнечные машины. Он знал, что существуют гигантские рефлекторы с паровыми котлами, видел на картинках обыкновенные тепловые ящики, собирающие лучи под стеклом, где нагревается, а потом по трубам идет в бани и души вода. Читал о машинах с ртутными котлами, о передвижных солнечных нагревателях, похожих на чемоданы с рефлекторами и трубками. Но это всего лишь кипятильники. Особенно они удобны для экспедиций.
При всей практической пользе таких машин и конструкций, Курбатов не видел в них будущего. В конце концов, это те же самые примитивные паровые машины, только с солнечным подогревом. А так как на смену пару давно уже пришло электричество, то нельзя ли и в солнечных машинах обойтись без пара? Нельзя ли превращать солнечные лучи прямо в электроэнергию?
Мечты молодости. До чего же он был тогда наивен! Беспокойная мысль о солнечно-электрической машине многие годы не покидала Курбатова. "Подумать только! - часто восклицал он про себя. - С каждого квадратного метра голодной пустыни можно снять немыслимый "урожай" - целый киловатт электроэнергии!"
Мысль его работала дальше, и он уже представлял себе выставленный на солнце большой поднос; к нему присоединены не один, а два электрических чайника. Вода в них кипит, брызжет.