Собственно говоря, по мнению техников, никакой запретной зоны здесь не было и быть не могло - ведь поле никем не охранялось! Но они не заметили невысокую изгородь, защищающую зеркальный паркет от любопытных путешественников. Самолетам, когда они привозили почту, разрешалось садиться на этом прекрасном аэродроме, выбрасывать пакеты и улетать - так было условлено. По этой причине появление самолета на опытном поле не вызвало у сотрудников лаборатории особого интереса. Дело привычное.
Но чем объяснить, что лишь через полтора часа после того, как улетел самолет, начальник четвертой лаборатории Павел Иванович Курбатов обнаружил на опытном поле двух неизвестных? Трудно было поверить, что они так долго шли.
Бабкин догадывался, что перед ним кто-нибудь из начальства - если не сам Курбатов, то в крайнем случае его заместитель. Вид у незнакомца был вполне солидный. Чесучовый свободный костюм, шелковая синяя рубашка с расстегнутым воротником. Все нараспашку: пиджак, воротник. Лицо простое: широкий нос, добродушные губы, на месте бровей - скупые, выгоревшие кустики. Русые, обыкновенные волосы, открывающие высокий лоб. Весь его облик не очень запоминающийся, не яркий, но приятный.
Курбатов - а это был именно он - вышел из полосы света, оглядел гостей, которые уже поднялись на ноги и покорно ждали приказаний.
Неподалеку стояли два чемодана, около них валялись кепка и шляпа.
- Как вы сюда попали? - закуривая, спросил Курбатов.
- Самолетом, - ответил Бабкин. - Прибыли на испытательную станцию четвертой лаборатории.
- Почему сразу не явились?
Молчание. Бабкин понимал, что в данной ситуации невыгодно признаваться в любопытстве. Действительно, сколько они времени потеряли, исследуя тайну зеркальных плит! Димкина трусость - тоже слабое оправдание.
Но тут заговорил Димка:
- Нельзя было пройти... Вы, конечно, не поверите, но у нас была очень неприятная встреча... Может, он ручной?
- Кто?
- Не знаю. Похож на крокодила.
Курбатов недоверчиво посмотрел на техника и, убедившись, что тот не шутит, спросил:
- Вы когда-нибудь варана видали?
Багрецов покраснел. В самом деле - как же он не догадался? - ведь это безобидная ящерица. Правда, гораздо больше той, что он видел в зоопарке.
- Странно, очень странно, - будто про себя сказал Курбатов.
- Нам тоже, - отозвался Багрецов. - Чем мы провинились?
- Потом разберемся. Командировки есть?
Димка болезненно воспринимал всякую несправедливость, особенно если затрагивалась его честь. Что, в самом деле, он привязался? Диверсантов поймал? Даже подумать смешно.
Сразу же появились два милиционера в белых кителях и вежливо проводили друзей в главное здание.
Несмотря на то, что Вадим не чувствовал никакой вины за собой, все же он испытывал досадное беспокойство. Крошечный осколок, который он сунул в карман, казалось, прожжет подкладку и упадет на ковер, как раскаленный уголек.
Глава 3
ПОИСКИ ВСЮДУ
Поздно ночью, когда уже давно ушли техники метеоинститута, Курбатов все еще сидел в кабинете и, рассматривая осколок пластмассы, думал о непонятном поступке одного из командированных, Багрецова, и о том, можно ли ему верить.
Когда его вместе с Бабкиным привели в кабинет, и Курбатов спросил документы, Багрецов начал рыться во всех карманах. При этом он побледнел, растерялся, видно забыл, куда сунул паспорт с командировкой.
Перетряхивая содержимое карманов, он вынул плоскогубцы, отвертку, платок, а вместе с платком выскользнул и упал на пол осколок хорошо знакомой Курбатову пластмассы. Милиционер поднял его и как "вещественное доказательство" положил на стол.
Багрецов смутился и тотчас начал оправдываться, что кусочек этот отвалился от плиты сам, что подобрал он его из любопытства и так далее. Курбатов слушал и скептически улыбался.