Всего за 344 руб. Купить полную версию
Дядя Дольфи, новое это вовсе не обязательно плохое, пытаюсь вразумить его я.
Он вскидывает голову:
Новый сыр? Нет, спасибо. Новое вино? Тем более. Новое искусство? Тоже нет. Дядюшка берет в ладони мое лицо. Dolce nipotina mia[7], действительно хорошо не новое, а старое. И кому, как не тебе, это знать. Он приподнимает мой хвост из волос. Почему мы не меняем прическу уже сколько лет двадцать? А эти очки? Не в них ли ты фотографировалась на выпускной альбом?
Вообще-то, за это время диоптрии у меня изменились три раза. Я снимаю очки в тонкой металлической оправе и гну ее туда-сюда. Но, к счастью, оправа, как и обещали в магазине оптики, крепкая.
Вот видишь, cara mia[8], говорит дядя, зачем менять колеса, если они еще катятся, sì?
Твоя правда. Я надеваю очки и целую его в щеку. Завтра еще пирожных принесу.
Grazie. Дольфи, шаркая ногами, подходит к кассе. Не забудь la posta[9].
И вот как раз в тот момент, когда он передает мне почту, какой-то конверт, который я не заметила раньше, выпадает из общей стопки.
Письмо, удивленно констатирует дядюшка, глядя себе под ноги и прижимая конверт замшевой туфлей. Настоящее.
Теряясь в догадках, кто мог написать мне, я сажусь на корточки, чтобы поднять конверт, но дядя не убирает ногу. Он наклоняется и присматривается. Прищуривается. Глаза у него округляются. Потом затуманиваются. Дольфи изумленно прикрывает рот ладонью.
Адрес написан от руки, и еще я разбираю почтовый штемпель: «Филадельфия, штат Пенсильвания». Улыбка сползает с моего лица, я цепенею. Я узнаю этот цветистый почерк и обратный адрес в верхнем левом углу конверта. Паолина Фонтана, она же Поппи, сестра бабушки и дяди Дольфи. Отрезанный ломоть, даже своего рода паршивая овца в семье. Загадочная двоюродная бабушка, которая всегда словно бы магнитом притягивала меня из своего далёка. Женщина, которую nonna Rosa неизменно называла un problema. Единственная из наших итальянских родственников, с кем мне строго-настрого запрещалось видеться.
Глава 3
Эмилия
Подойдя к дому, я прижимаю к себе сумку так, будто у меня там не просто письмо в конверте, а какое-то запрещенное оружие. Бабушка Роза стоит у окна в эркере своей комнаты и наблюдает из-за тяжелых дамастовых штор. Глазки у нее маленькие, но зрение отличное, что очень кстати для женщины, которая, я уверена, способна следить за кем угодно, не выглядывая из-за угла. Я беззаботно, насколько могу, машу ей рукой, а она в своей обычной манере раздраженно передергивает плечами и отворачивается.
Нехорошо так говорить, но признаюсь: я бы хотела, чтобы бабушка жила в какой-нибудь мансарде под самой крышей. Тогда бы она не могла слышать мои шаги всякий раз, когда я подхожу к крыльцу, не могла бы бдительно следить из большого окна за мной, взрослой женщиной двадцати девяти лет от роду. Хотя, надо отдать бабушке должное, она всегда найдет щель, через которую можно подглядывать.
Я открываю застекленную дверь и, проходя через холл с мозаичным полом, заглядываю в сумочку, чтобы убедиться в том, что письмо все еще там. Чувствую себя при этом мятежницей, даже мурашки бегают по спине.
Перепрыгивая через ступеньки, я поднимаюсь по лестнице из орехового дерева и поскорее открываю дверь в свою квартирку. В кухне все три шкафчика и холодильник, украшенный фотографиями моих племянниц, залиты ярким солнечным светом. Я вываливаю содержимое сумки на стол, жадно хватаю письмо тети Поппи и смотрю на фиолетовый конверт. Почему, интересно, она вдруг решила мне написать? Сегодня не мой день рождения, да и до Рождества еще четыре месяца. Но, с другой стороны, тетя Поппи, моя двоюродная бабушка, которую я видела всего один раз в жизни, уже далеко не молода и могла напутать с датами.
В кухню заходит Царапка, мой любимый кот. Он весь черный, только мордочка и лапки белые. Я подхватываю его на руки и чмокаю в нос:
Давай посмотрим, что там пишет тетя Поппи. Но ты должен пообещать, что не расскажешь бабушке. Договорились?
Устроив кота на плече, я вскрываю конверт и разворачиваю бледно-желтый лист, а сердце колотится как бешеное. Знакомые фиолетовые чернила. Как не улыбнуться, когда видишь на полях эти рисунки? Маленькая девочка загадывает желание, глядя на падающую звезду букет маргариток карта Италии.
Дорогая Эмилия!
У меня к тебе огромная просьба. Хотя нет, пожалуй, никакая это не просьба, а предложение. И если ты согласишься его принять, то, возможно, вся твоя жизнь изменится.
Я сажусь на дубовый стул и, почесывая Царапку за ухом, продолжаю читать:
Этой осенью я планирую вернуться на родину, в Италию, и отметить там свой восьмидесятый день рождения. И я хочу, чтобы ты составила мне компанию.
У меня отвисает челюсть. Поехать в Италию? С двоюродной бабушкой, которую я едва знаю? Что за ерунда?! И все-таки перед моим мысленным взором невольно возникают прекрасные картины: уходящие вдаль виноградники и целые поля подсолнухов.
Обещаю: это будет весело! Ты ведь не против повеселиться? Подозреваю, что в твоей жизни не так много светлых моментов. Мало радости работать в этом жутком магазине с Розой и твоим отцом. Я бы точно не выдержала.