Спилман Лори Нельсон - Остров разбитых сердец

Лори СпилманОстров разбитых сердец

Глава 1. Эрика

«Если что-то заставляет тебя задуматься  остановись и пораскинь мозгами»  так говорила мне мама. Будь она жива, я бы сказала ей, что останавливаться сейчас, накануне карьерного взлета, мне никак нельзя. А она бы покачала головой и совершенно справедливо заметила: «Это твой выбор».

Надевая черную юбку и туфли на каблуках, прокручиваю в голове километровый список дел на сегодня: договор по жилому комплексу «Парк 77», сравнительный анализ продаж для оценки трехкомнатной квартиры в «Мейфэре» Это только на утро. А потом я обещала отвезти девочек в Филадельфию.

Проверяю сообщения: вот черт Чунг Ванг, маклер из Пекина, ответил по поводу «Плазы». Рейс у него в двенадцать. Перед вылетом хочет увидеть объект. Пишет: «Рассчитываю на вас». О нет! Только его мне сейчас не хватало! Но он из числа моих основных клиентов, и, если я откажусь, он быстро найдет мне замену. «Все будет сделано»,  отвечаю ему я, а потом отправляю еще одно сообщение  агенту, представляющему интересы владельца.

Сводит живот. Как я скажу девчонкам, что не смогу отвезти их в кампус? Энни уже слышать не может мою вечную песню: «Работа прежде всего!» Да я и сама, честно говоря, устала, но выиграть конкурс брокеров нужно обязательно. Надо вытерпеть еще восемь месяцев этого безумия, и станет легче.

Выйдя из спальни, сразу слышу звон посуды и чувствую аромат гренков. Смотрю на часы: пять тридцать шесть. Кристен не ложилась. Это уже не в первый раз. Торопливо шагая по коридору, мысленно вношу в свой список еще один пункт: поговорить с Брайаном о нашей дочери. В такие периоды, когда у нее, девятнадцатилетней, настрой меняется быстрее, чем любимый плейлист, я благодарю судьбу за то, что мой бывший  врач.

Срезаю путь через столовую. На столе валяется раскрытая сумочка Кристен. Оттуда выглядывает кошелек, упаковка мятных конфеток и явно фальшивое водительское удостоверение на имя какой-то Эдисон. Эх, Кристен, Кристен Сейчас мне некогда с тобой разбираться.

Иду дальше и останавливаюсь перед кухней. Обычно здесь образцовый порядок, но сейчас белые мраморные столешницы завалены кастрюльками и сковородками, обертками от масла и яичной скорлупой. Темные доски пола припорошены мукой и сахарной пудрой. Кристен взбивала сливки в медной миске, и даже с порога я вижу клочья белоснежной пены на блестящей плите. Остается только воображать, что прячут белые шкафчики.

Сама Кристен стоит у разделочного стола все в том же желтом платьице, которое было на ней вчера вечером. Ногти на босых ногах накрашены фиолетовым лаком. На голове беспроводные наушники. Фальшиво напевая что-то хип-хоперское, она намазывает толстые куски булки арахисовой пастой. Хочется одновременно приласкать и придушить эту дурочку.

 Доброе утро, дорогая,  говорю я.

Не переставая трясти головой в такт музыке, Кристен тонкой струйкой льет поверх пасты мед и кладет хлеб на шкворчащую сковородку. Дотрагиваюсь до ее костлявенького плеча. Она вздрагивает, но в следующую секунду на ее лице расцветает улыбка:

 Привет, мам!

Кристен сдергивает с головы наушники, из которых доносится буханье ударных. Потом нажимает кнопку на телефоне, и музыка наконец стихает.

 Готова завтракать?

Ее голубые глаза танцуют, но за этим весельем я вижу поволоку переутомления.

 Ты бы лучше прилегла. Совсем не спала сегодня?

Она пожимает плечами, отхлебывая эспрессо из крошечной чашечки:

 Сон  для детей и старушек. Погляди-ка, что я приготовила!

Я вздыхаю:

 Надеюсь, ты планируешь все тут прибрать, перед тем как  Я замолкаю на полуслове, увидев красивый плакат, приклеенный скотчем  да, скотчем!  к шкафчикам: «До свидания, мама! Будем скучать! Целуем, обнимаем!»

 Сегодня наше последнее утро перед отъездом,  говорит Кристен, обнимая меня.

Я пячусь:

 Осторожно. А то буду красоваться в блузке с отпечатками твоих липких лапок.

 Упс! Извини. Кстати, хорошо выглядишь. Ну так вот. Я решила, что мы должны по-человечески попрощаться.

«По-человечески попрощаться» Так говорила моя мама. Она, как любая приличная мать, согласилась бы с Кристен. Только прибавила бы, что это я должна стоять у плиты и готовить дочкам прощальный завтрак, а не наоборот.

Кристен ведет меня к столу, уже накрытому на троих. Рядом с графином апельсинового сока стоит вазочка с ярко-розовыми цветами, подозрительно похожими на пентас, который Энни весной посадила на террасе.

Отодвинув для меня стул, Кристен выскакивает в коридор:

 Энни, хватит дрыхнуть!

 Кристен,  успокаиваю ее я, хотя сама не спокойна,  потише. Хочешь перебудить всех соседей?

 Извини,  отвечает она, хихикнув.  Сейчас ты такое попробуешь! Тосты с арахисовой пастой, медом и жареным пеканом! Гастрономический оргазм обеспечен!

Я качаю головой. В этот момент в кухню входит другая моя дочь. Ей тоже девятнадцать. Симпатичное круглое личико приобрело золотисто-коричневый оттенок благодаря латиноамериканской крови и летнему солнцу. Длинные темные кудри перепутались. При своем росте в пять футов десять дюймов она все та же маленькая Энни в полосатой пижаме и мохнатых тапочках-слонятах. Я поднимаюсь и целую ее:

 Доброе утро, милая.

 Что сегодня с Крисси?

 Готовит завтрак.

Увидев срезанные цветы, Энни стонет. Потом подходит к сестре, стоящей у плиты, и снимает с ее светловолосой головы клочок сливочной пены.

 Ты что  бомбу со взбитыми сливками взорвала?  произносит Энни мягко, как будто разговаривает с кем-то очень хрупким.

 Это прощальный завтрак для вас с мамой.  Кристен лопаточкой достает со сковородки первую партию гренков.

 А для меня-то зачем?  спрашивает Энни.

Кристен поднимает глаза на нее, потом поворачивается ко мне:

 Ну да. Прощальный завтрак для мамы. Ведь мы с тобой обе уезжаем вместе.

 В чем дело, леди? Уж не намылился ли кто-нибудь из вас продлить себе каникулы?

 Нет, конечно.  Кристен выкладывает на тосты кружочки банана, наваливает сверху горку взбитых сливок и поливает все это сиропом.  Вуаля!  Она передает сестре тарелку с таким видом, будто это жертвоприношение богам.  Доставь маме, пожалуйста.

Пытаюсь себе напомнить о том, как мне повезло: дочки устраивают для меня прощальный завтрак! Но думать могу только об одном: «Скорее бы поглотить эти две тысячи калорий и бегом на работу!»

Энни смотрит на мой телефон. Я переворачиваю его экраном вниз, предварительно отключив звук. Кристен, вальсируя по кухне, в мельчайших подробностях описывает вчерашнюю вечеринку с друзьями. Рассказ сопровождается смехом и бурной жестикуляци-ей. Не верится, что всего неделю назад эта девочка сидела, запершись в своей комнате, и отказывалась от еды. Видимо, у них с Уэсом все наладилось, но спрашивать я, пожалуй, не буду. Не хочу случайно проколоть воздушный шарик ее восторга.

 Я танцевала, наверное, часа четыре подряд!  Плюхнувшись за стол, Кристен насаживает на вилку кусочек банана и тут же отодвигает свою тарелку:  Что-то меня тошнит.

О господи, только не это! Я трогаю ее лоб:

 Температуры нет. Ты уже что-нибудь съела, пока готовила?

 Ложек пять арахисовой пасты, сироп и два эспрессо,  смеется она.

Я облегченно вздыхаю.

 Во сколько сегодня выезжаем?  спрашивает Энни.

 Насчет этого  начинаю я, но Кристен меня прерывает:

 Как здорово, что не придется ехать на поезде! Где будем обедать? Может, в «Белом псе»? Или в «Позитано»?

Нервно потираю горло. Энни внимательно смотрит на меня и преувеличенно вздыхает:

 Дай угадаю. Ты не можешь нас сегодня отвезти?

Я морщусь. Мне самой противно оттого, что приходится нарушать обещание.

 Извините, девочки. Меня в последний момент вызвали на срочную встречу. Если бы вы могли подождать до завтра

 Не можем. У Крисси после обеда собрание,  говорит Энни, начиная есть.  Но ничего, мама. Мы понимаем. Конкурс  это очень важно.

 Прости, дорогая.

Я протягиваю руку, чтобы погладить ее по плечу, но она отстраняется.

 Мы и на поезде прекрасно доедем,  поддерживает меня Кристен, которая всегда охотнее сестры прощала мне мою занятость на работе.  Кстати, какую строчку ты сейчас занимаешь? Еще не попала в пятьдесят лучших брокеров Манхэттена?