Всего за 104.9 руб. Купить полную версию
– Олеф скучает по тебе.
– И я тоже.
– Думаю, это все-таки была ошибка. Наш развод. Мы остыли немного, взвесили все и я готов поговорить.
– Напиши, когда ты собираешься обратно.
– Олеф хочет поехать в Германию на Старый Новый год. Может быть, сделаем ему такой подарок? Поедем втроем?
– Если хочешь, снимем два номера. Или один на три кровати – такие отели есть, нет проблем с этим.
Короче говоря, после этого града теплых слов по моему свободолюбию…
Я решила отменить все и всех.
– Настя, ты что, не пойдешь? – Наташка вцепилась в меня настоящим клещом. Пришлось наврать ей.
– Натуль, отстань. Месячные у меня, ты же знаешь – в моем случае это катастрофа. Какие свидания? Живот болит и…
– Таблетку выпей! – подруга не сдавалась до последнего. Но при всем желании, ей было не победить мое нежелание.
– Не, не пойдет. Давай, сегодня вы без меня.
– Без тебя мы уже были, – надулась подружка.
– Натусик, ну, прости меня, не могу я сегодня, никак.
Это было часов в шесть. Тогда же я спросила на ресепшене большой конверт, засунула в него книгу, забытую миллиардером и записку. На которой черным по белому нацарапала: «Господин, Широков! К моему величайшему сожалению, на сегодняшний вечер у меня появились другие планы. Прошу простить меня великодушно. Приятно было познакомиться. Прощайте!».
Не сомневалась ни в одном слове. Конечно, он пофырчит, что я отменила все в тот момент, когда величество уже явилось (если, конечно, явится, а не забудет в суматохе своих миллиардерских дел). Вот так вот запечатала конверт и оставила улыбчивому русскоговорящему парню на ресепшене. Назвала фамилию, кому передать, тот сказал, что знает данного господина.
Отлично. С чистой совестью поднялась обратно в номер, заперлась, влезла в розовую мягкую пижаму, взяла телефон, наушники и спряталась под одеяло. Я так усердно врала Наташке про месячные и про «мне плохо», что даже мой организм в это поверил. Натянула одеяло на голову, вставила наушники в уши и включила на телефоне старые семейные видео из архива. На них Олеф еще совсем малыш. И мы с Густавом молодые, счастливые. Мы и потом были счастливые. Просто… что-то изменилось. Привычка? Я не читаю всякую чушь в сети про периоды в отношениях или совместимость по гороскопу. Каждый человек индивидуален. А еще есть воспитание и миллион разных моментов в жизни, которые не может предвидеть ни один гороскоп. Например то, сколько раз и откуда тебя уволят с работы. Как уволят. Кого под увольнение подведешь ты сам. Сколько раз ты будешь болеть или сидеть без денег. Каких людей встретишь на своем пути, и чему тебя научат эти люди. А они непременно научат. Я так засмотрелась и заразмышлялась в тепле и под одеялом, что совсем потеряла счет времени. И как вскоре выяснилось – очень зря.
«Господин, Широков! К моему величайшему сожалению, на сегодняшний вечер у меня появились другие планы. Прошу простить меня великодушно. Приятно было познакомиться. Прощайте!».
Как юный влюбленный до одури пацан явился на целых десять минут раньше назначенного времени. И сразу же мне вручили конверт. С книгой. Той самой, которую сегодня забыл и которую так и не смогли найти мои люди. И запиской.
Прощайте?! Приятно было познакомиться?! Это что еще значит?!
– Мадам у себя в номере, – меня выдернул из яростного негодования вкрадчивый голос парнишки-администратора.
– Одна? – зачем-то вырвалось у меня раздраженное.
– Насколько мне известно, – пожал парень в форме худенькими плечами, – да.
– Ключ, – потребовал у него.
– Но, господин Широков, у нас это строго запрещено…
– Тебе еще не сказали, что владелец этого «у вас» теперь я?
– Сказали, – сглотнул тот нервно.
– Ключ. А остальное не твои проблемы.
Через несколько секунд я уже был на ее этаже. С ключом от ее номера. В это мгновение казалось, что обычный ключ стал как минимум золотым. Застыл. Во всем своем костюме, сшитым на заказ лично… а, даже неважно кем. Идиот, готовился. Опять! К встрече, а она послала меня ко всем чертям!!!
Постучал. Сначала постучал. И еще несколько раз. Нет никакого ответа. Боюсь, говоришь? Стены возвожу? Ни мгновения не сомневаясь в правильности своих действий, открыл дверь и шагнул в кромешную темноту.
Глава 8
Луч света, попавший в темное помещение из коридора гостиницы, осветил кровать, на которой под одеялом кто-то был. Рука этого кого-то высунулась наружу и, потянувшись к прикроватному светильнику, щелкнула выключателем. Мгновенно комната преобразилась. Я захлопнул дверь. Для меня убранство помещения не было новостью, все же, перед тем, как покупать отель, я ознакомился со всем, что в нем находится. К тому же, мельком вчера видел то, где она поселилась. Мельком. В принципе, он меня устраивал – классический стиль для Куршевеля, деревянный сруб, внутри помещений ничем не отделанный, на окнах белый хлопчатобумажный текстиль – эко сегодня в моде. Достаточно удобная и высокая двуспальная кровать с тем же белоснежным текстилем, при входе в комнату два кресла, повернутые спинками к кровати и между ними журнальный столик. На полу, разумеется, ковер, а не дешевый ковролин.
Я застыл на входе, решая, как поступить. Во всяком случае, уходить я не собирался. Этот чертов день ожидания дался мне слишком тяжело и теперь, когда я здесь, пока свое не получу, она может даже не мечтать от меня избавиться!
Судя по всему, та, кто прятался в темноте под пышным одеялом, что-то такое поняла, потому что еще через секунду взъерошенная голова с размазанной тушью на глазах все-таки показалась на свет. В другой ситуации и с другой женщиной, даже ждать не стал бы. Развернулся бы и ушел. Мгновенно забыл бы. В моей жизни сложилось правило, о котором знают лишь в закрытых кругах. Та, с кем я провожу ночь (если позволяю остаться до утра) утром должна исчезнуть до моего пробуждения. Нет ничего хуже, чем наблюдать «преображение» красотки в заспанную курицу. Особенно если этой курице больше, чем восемнадцать.
Обычно.
Но сегодня я так долго ждал, когда снова смогу оказаться рядом, вдохнуть сладкий аромат ее неизвестных духов, а им здесь вся комната пропиталась, что теперь ловлю свое сердцебиение в районе собственной глотки, даже при виде растрепанной Вагнер. А ей далеко не восемнадцать.
– Я, кажется, сказал, что ужин не обсуждается, – нарушил тишину и внутренне чертыхнулся, мой жалкий голос своим хрипом выдал настоящие мысли с потрохами.
Карие глаза смотрели на меня непонимающе, но потом ротик их хозяйки нехотя произнес:
– Я тебе оставила записку.
– Да, – кивнул ей, – но ты все же пойдешь на ужин со мной. Одевайся.
Скомандовал и скорее сделал одолжение самому себе, а не ей. Сел в одно из кресел, повернутых к ней спиной.
– Я подожду здесь.
В ответ тишина. Секунды шли, но шевеления с той стороны не наблюдалось. Наконец, она решила заговорить.
Конец ознакомительного фрагмента.