Я последовала за ней в зал. Свет в гостиной был выключен. Над обеденным столом горели лампы, заливая его ослепительным светом и погружая остальную комнату во мрак. Дядя Джеймс и Лилиаз уже сидели за столом, и на один странный миг мне показалось, что мебель декорации, а они всего лишь актеры, изображающие семью, которая собирается поужинать.
Следуя за Пайпер, я прошла через всю комнату к столу. Дядя Джеймс сидел во главе, Лилиаз справа от него.
Твое место рядом со мной, сказала Пайпер. Садись, а я пойду за едой.
Она вышла из комнаты, а через минуту вернулась с большим подносом овощей и поставила его в центр стола. Она снова отправилась на кухню, и тут появился Камерон.
О, ты все же решил почтить нас своим присутствием? поинтересовался дядя Джеймс, когда Камерон выдвинул себе стул на противоположном конце стола. Я заметила, что кузен прятал правую руку в кармане и пользовался только левой. Его вытертые полотенцем волосы еще не высохли. Догадался ли тогда дядя Джеймс о том, что сын ходил на улицу?
Хотя бы поздоровайся с кузиной.
Мы уже встречались наверху, не глядя на меня, ответил Камерон.
А вот и я, прощебетала Пайпер, появившись с двумя исходящими паром тарелками в руках. Ешьте, пока горячее.
Она принесла стейки под соусом беарнез. Я была впечатлена: мне самой удавалось только разогреть банку бобов или сварить яйцо. Но когда я попыталась выразить свое восхищение, Пайпер рассмеялась:
Наверное, не стоит признаваться, но его приготовила не я. Но это одно из самых роскошных готовых блюд. Мне хотелось отметить твой первый вечер с нами чем-то вкуснее пиццы.
Выглядит чудесно, похвалил дядя Джеймс.
Да, это очень аппетитно, Пайпер, но как, по-твоему, я должен это есть? спросил Камерон.
Ой, заволновалась Пайпер, мне так жаль. Я не подумала. Давай нарежу его.
Я с удивлением наблюдала, как Пайпер вскочила и бросилась к Камерону, чтобы нарезать для него стейк. Все это время он держал вилку в левой руке и бесстрастно смотрел на сестру. Было неловко и никто ничего не объяснял, но я и так поняла: из-за обожженной руки Камерон не мог держать нож.
Твоя мама говорит, ты хорошо фотографируешь, Софи, сказал дядя Джеймс.
Ну Не так уж хорошо, но мне очень нравится этим заниматься, ответила я, чувствуя на себе взгляд голубых глаз Камерона.
Бесполезно пытаться удержать молодежь дома, я это знаю, заметил дядя Джеймс. Но тем не менее настаиваю, чтобы ты держалась тропинок. Некоторые из них, например, те, что бегут по утесам, небезопасны. Совсем недавно этим летом здесь погиб один из туристов: группа подошла слишком близко к обрыву. Он покачал головой. Такая жалость. Наверное, ему хотелось сделать фотографию получше. Надеюсь, ты будешь более осторожна? В первый раз иди на прогулку с Пайпер и Камероном. Они знают, где безопасно, а где нет.
Завтра я покажу тебе окрестности, улыбнулась мне Пайпер.
Лилиаз, обратился к младшей дочери дядя Джеймс, ты ничего не хочешь сказать кузине?
Прости, что убежала, не поприветствовала тебя как надо и вела себя грубо, проговорила Лилиаз будто заученный текст.
Все в порядке, сказала я и улыбнулась ей.
Я нарисовала тебе картинку, продолжила Лилиаз.
Вот и умница, одобрил дядя Джеймс.
Девочка вытащила из-под стола листок и подтолкнула его ко мне. Камерон взглянул на рисунок, когда тот оказался рядом с его тарелкой, и, резко бросив вилку, вырвал у Лилиаз листок и смял его в кулаке.
Камерон! рявкнул дядя Джеймс. Давай без выкрутасов. Отдай рисунок Софи.
Не думаю, что он ей понравится, совершенно спокойно отозвался Камерон.
Отдай немедленно, потребовал дядя Джеймс, скрипнув зубами.
Какое-то время они не отрываясь смотрели друг на друга. Наконец Камерон пожал плечами и разгладил рисунок, как мог, одной рукой. Правой я так и не увидела: она была под столом. Кузен протянул мне листок с почти извиняющимся взглядом.
Взяв его, я поняла, почему Камерону не хотелось, чтобы я его видела. Лилиаз воспользовалась всего двумя карандашами: красным и черным. На картинке она изобразила дом и семью перед ним. Все бы ничего, но все персонажи рисунка были мертвыми. Двое взрослых, судя по всему родители, и трое детей лежали в лужах крови, заштрихованных кривыми, как будто бы злобными линиями. Сверху типично детским, неровным почерком Лилиаз подписала свой рисунок: «Дом убийств».
Он убил их всех, пока они спали, пояснила она самодовольным тоном, каким фокусник говорит «та-да!», исполнив трюк.
Кто? спросил дядя Джеймс, встревоженно глядя на дочь.
Никто не знает. Его так и не поймали.
Она снова смотрела передачу о нераскрытых преступлениях, объяснил Камерон, взял вилку и продолжил есть, словно ничего не случилось. И нарисовала очередную сцену убийства.
Ох, Лилиаз, простонал дядя Джеймс. Бога ради, ну почему ты не нарисовала цветочек?
Посмотрев на меня, он добавил:
Прости у нее сейчас мрачный период. Думаю, все дети через такое проходят, правда?
Я кивнула, хотя и не смогла вспомнить, чтобы сама когда-нибудь рисовала кошмарные сцены убийств и дарила такие рисунки другим.
Это случилось ночью, продолжила свой рассказ Лилиаз, глядя на меня. Они все легли спать, и кто-то их убил. Порубил топором прямо в постелях. Хрясь, хрясь!