Всего за 289 руб. Купить полную версию
Ты совершенно точно найдешь тут Воннегута. Дай мне вон тот диск, я поставлю, сказал я, указывая на «Десять» «Пеарл Джэм»[2].
Я уже должна идти заниматься, но поставь быстренько «Избавление», а? Она моя самая любимая в этом альбоме.
Договорились, но тогда я тебя сфотографирую.
Ладно, пожала она плечами. Что я должна делать?
Ничего. Или все, что тебе хочется.
Я сунул диск в проигрыватель, схватил камеру и начал щелкать. Она закружилась по комнате в такт музыке, прищелкивая пальцами и подпевая.
В какой-то момент она остановилась и уставилась прямо в камеру.
Я выгляжу как идиотка?
Нет, ответил я, не переставая снимать. Ты выглядишь прекрасно.
Она неуверенно улыбнулась и внезапно резко опустилась на пол, растянувшись на деревянных досках во всю длину своего маленького тела, как ребенок. Вытянув руки, она извлекла откуда-то пуговицу. Я делал снимок за снимком.
Кто-то пуговку посеял, пропела она.
Она смотрела на меня с пола, прямо в камеру, и щурилась, блестя своими зелеными глазами. Я снова и снова жал на спуск.
Она поднялась и протянула мне руку с пуговицей:
Это тебе.
Замолчала на секунду, посмотрела на потолок
Как я люблю эту песню. Я чувствую вдохновение. Спасибо, Мэтт. Мне надо бежать. Я очень рада, что мы познакомились. Давай еще как-нибудь встретимся?
Конечно, мы будем видеться.
Будет довольно сложно этого не делать. Я живу в соседней комнате, помнишь?
Она выскользнула за дверь, а минутой позже, как раз, когда Эдди Веддер[3] допевал последние строчки, я услышал из-за тонкой общежитской стены звуки виолончели. Она играла «Избавление». Я перетащил кровать через всю комнату, так, чтобы она стояла возле нашей общей с Грейс стены.
Она выскользнула за дверь, а минутой позже, как раз, когда Эдди Веддер[3] допевал последние строчки, я услышал из-за тонкой общежитской стены звуки виолончели. Она играла «Избавление». Я перетащил кровать через всю комнату, так, чтобы она стояла возле нашей общей с Грейс стены.
Я заснул поздно ночью под звуки ее виолончели.
В мое первое утро в Стариковском приюте я съел размокший батончик из овсяных хлопьев и долго переставлял все три предмета мебели по крошечному пространству, которое будет моим домом на следующий год. В процессе я обнаружил желтый листочек, приклеенный ко дну одного из ящиков стола, который я привез из дому. Там почерком моей мамы было написано: Не забудь позвонить маме. Она не давала мне об этом забыть, но мне это нравилось.
На первом этаже я нашел телефон-автомат. Возле него сидела девушка в спортивном костюме и темных очках. Она прижимала телефонную трубку к уху.
Бобби, я жить без тебя не могу, плакала она, вытирая слезы, текущие по щекам. Всхлипнув, она показала мне на коробку салфеток: Эй? Можешь передать мне эту штуку?
Я взял коробку со стола, стоящего рядом с продавленной кушеткой, пропахшей дешевым куревом, и протянул ей.
Ты еще долго?
Серьезно, что ли? она сдвинула очки на кончик носа и поглядела на меня поверх них.
Мне надо позвонить маме.
Господи, я выгляжу как идиот. Еще больший, чем она.
Бобби, мне надо идти, тут какой-то придурок должен позвонить маме. Перезвоню минут через пятнадцать, ладно? Ну да, парень, она оглядела меня сверху донизу. На нем футболка с роботом. Да, загорелый Тощий.
Я развел руками, как бы говоря: В чем проблема?
Ладно, Бобби, я тебя лублю Нет, ты первый вешай Нет, ты
Давай уже, прошептал я.
Она встала и дала мне трубку:
В твоем распоряжении.
Спасибо, ответил я. Она закатила глаза. Лублю, передразнил я ее, пока она уходила по коридору.
Я сунул в телефон карточку и набрал мамин номер.
Алло?
Привет, мам.
Матиас, как ты там, милый?
Хорошо. Вот как раз заселился.
Ты папе звонил?
Я зажмурился. Я перевелся в Нью-Йоркский университет исключительно для того, чтобы между мной и моим разочарованным во мне отцом оказалась вся страна. Даже несмотря на все мои университетские призы за лучшие фотографии, он считал, что будущего в этом нет.
Нет, пока только тебе.
Мне везет, серьезно заявила она. Как общежитие? Ты уже видел фотолабораторию?
Мама единственная, кто поддерживал меня. Ей нравилось быть сюжетом моих фотографий. Когда я был маленьким, она отдала мне старый фотоаппарат своего отца, с чего и началось мое увлечение. В десять лет я снимал все и всех, кого только мог.
Общага нормальная, лаба отличная.
Ты с кем-нибудь уже познакомился?
С девушкой. Ее зовут Грейс.
А-а
Нет, мам, это не то. Мы просто общались. Я ее и встретил-то только вчера, и мы несколько минут потрепались.
Девушка-с-лублю вернулась. Она уселась на кушетку, картинно оперлась на руку и уставилась на меня снизу вверх. Ее перевернутое лицо действовало мне на нервы.
Она тоже изучает искусство?
Да. Музыку. Она симпатичная.
Ну и прекрасно.
Я слышал, как в телефонной трубке звенит посуда. Я подумал, если бы мама все еще была замужем за отцом, она бы не мыла посуду сама. Мой отец был успешным юристом в сфере развлечений, а мама преподавала искусство в частной школе за скудную зарплату. Они развелись, когда мне было четырнадцать. Отец сразу же женился снова, а мама так и не вышла замуж. Позже я решил жить с отцом и мачехой, несмотря на то что в крошечном мамином домике в Пасадене всегда было более уютно. Но у отца было больше места для нас со старшим братом.