Он печально посмотрел на Каэтану своими разноцветными глазами, словно стремился открыть еще что-то новое для себя в ее бледном и напряженном лице.
- Я вечен, но я не личность. Меня даже не овеществляют - у меня нет ни лица, ни характера. Я везде и всюду, но не могу ничего предпринять, ничего изменить, хотя все возможности для этого у меня есть: я нахожусь одновременно и вне событий, и внутри них. Согласись - редкое качество.
- Мне сказали, ты сам себя создал.
- Этого мало, дорогая Каэ, очень мало. Ты, конечно, можешь возразить, что это самое главное, так сказать, первый шаг, который определяет направление пути...
- И возражу.
- Но я не об этом, - буквально взмолился толстяк. - Без твоей помощи мне никогда не пройти всей дороги. Только ты знаешь, как это делается. Я видел, как ты прибыла на Арнемвенд - обычной девочкой, без опыта, без знаний, попросту без памяти. И шаг за шагом ты воссоздавала из праха и пепла давно погибшую богиню, на возвращение которой никто уже и не смел надеяться. Ты сотворила себя, причем - поверь мне, я знаю, что говорю, - теперешняя во много крат сильнее и могущественнее той прежней. И ты нужна мне...
- Понимаю, - сказала она. - Правда, понимаю. Я это почувствовала на себе.
- Благодарность - редкое качество у любого существа, особенно у божественного,- заметил толстяк в пространство. - Мне нужно стать самим собой, и за это я готов заплатить положенную цену.
Именно в эту секунду Каэ и узнала его, точнее, не узнала, а поняла всем своим существом правильность безумных своих догадок и предположений. А поняв, исполнилась уважения.
- Я одновременно везде, - продолжал между тем странный посетитель, - и это очень затрудняет мне пребывание в каком-нибудь конкретном месте в данную секунду. Я знаю все обо всем - и этого знания так много, что очень часто я упускаю из виду самое важное, отвлекаясь на мелочи.
Сначала я думал, что мне будет все равно, кто станет править на Арнемвенде: Древние боги, Новые боги или грядущий повелитель, который уже готов занять этот мир. Меня это, в сущности, не касается. Я не могу быть ни добрым, ни злым, ни честным, ни лживым, ни трусом, ни храбрецом. Но однажды я посмотрел на тебя и понял, что тоже могу стать, кем захочу. Потому что на моих глазах маленькая девочка - беспомощный, смертный, обеспамятевший человек - прошла огромный континент, полный опасностей, шаг за шагом возрождая, воссоздавая из небытия могущественную богиню, которую мир давно оплакал. Ты не только сама вернулась в свою страну, ты еще и вернула надежду тем, кому хочется надеяться на лучшее. И я видел, как Богиня Истины стала Истиной - неподдельной и настоящей. И я должен смочь.
- Должен. - Каэ коротко глянула на собеседника. - Времена бывают разные тут ты не прав, друг мой. О временах говорят, что они были страшные или добрые, радостные или жестокие. Так что только в твоей власти выбирать, каким тебя запомнят.
- Узнала? - спросил толстяк почему-то шепотом.
- Не сразу, - честно призналась она. - И монахи меня довольно-таки сильно запутали. Хотя они же и дали мне ключ к разгадке.
- Тогда говори, поможешь?
- Помогу. - Она протянула ему руку. - В любом случае помогу, независимо от того, чем ты отплатишь, хоть бы и ничем.
- Это из-за... них? - Толстяк неопределенно мотнул головой куда-то вверх.
- Да.
Они молча прошли по мостику и свернули на правую аллею. Каэ молчала, потому что глаза ее были готовы наполниться слезами, и она боялась заговорить, чтобы не расплакаться, - как всегда, упоминание о погибших друзьях больно резануло ее по сердцу. "Паломник" тоже не хотел нарушать тишину. Наконец Каэтана несколько раз прерывисто вздохнула и приняла прежний строгий вид.
- У нас с тобой огромная куча дел, - сказала она, обращаясь к толстяку. Но прежде ответь мне на один вопрос. Ты вот упоминал тут, что помог мне как-то.