Всего за 499 руб. Купить полную версию
Да откуда же мне знать, солнце мое!..
Смелости не хватает?
Тридцать. Он произнес это с закрытыми глазами, в плену собственной лжи.
Мари дель Об де Флор вздохнула и дважды расцеловала его так звонко, что по звуку поцелуев он догадался, что этой сеньоре с ангельским голосом, скорее всего, далеко-далеко за сорок.
Хочешь, перейдем на «ты»? решился он.
Смех певицы был похож на щебетание канарейки. Она повернулась к нему спиной. Обращаться друг к другу на «ты» почти то же самое, что и раздеваться.
Помоги мне расшнуроваться, пожалуйста.
Он весьма ловко с этим справился и заработал еще один поцелуй. В платье, спущенном до талии, в корсете, готовом лопнуть под напором груди, Мари дель Об де Флор, Орлеанский соловей, повернулась к нему и подошла вплотную:
А теперь я тебя раздену. Что это такое?
Медальон.
Сними его.
Я его никогда не снимаю.
Сегодня снимешь. Я хочу всего тебя раздеть.
И Андреу снял медальон, подарок Терезы.
Казалось, эта женщина разжигает страсть силой воображения, потому что по выражению ее лица было ясно, что просто раздеть Андреу для нее уже высшее наслаждение. В одних подштанниках Андреу почувствовал себя неуютно, и она это угадала.
Давай я их сниму с тебя, мон шер.
Снимая подштанники, она наклонилась к нему и нежно проверила документацию.
А ты ты не будешь раздеваться? еле выдавил из себя Андреу.
Буду но я люблю, когда рядом со мной обнаженный мужчина. Она вздохнула. В гостиных такого не увидишь
Ах! дерзнул Андреу. Во Франции
Во Франции, во Франции, презрительно передразнила она. Не верь всему, что говорят о Франции.
Она обняла Андреу за талию и подвела его к большому зеркалу, стоявшему у изножия кровати. Они застыли перед ним, как будто изображенные на этюде Тремульеса.
Тебе не хотелось бы, чтобы нас так изобразили, mon chouchou?[25]
Mon quoi?[26] застеснялся Андреу, потому что начал возбуждаться, а она и довольнехонька.
Mon quoiquoi[27], сказала певица и начала искусно ласкать его. Раздень меня, «Ква-ква»[28], велела она.
Они не потушили ни одного из трех зажженных в комнате светильников, потому что мадам в эту ночь ласкала любовника и телом, и взглядом. «Ква-ква» получил возможность удостовериться, что Мари дель Об де Флор не только изумительная певица с ангельским голосом, нежным и сильным, но и виртуозная любовница.
Кто этот сопляк?
Кого вы имеете в виду, месье Видаль?
Господин Аркс, помощник театрального импресарио, в обязанности которого входило сделать пребывание артистов в Барселоне как можно более приятным, чувствовал себя крайне неспокойно, так как был весьма наслышан о дурном характере пианиста, прожигавшего жизнь, сопровождая де Флор по слякоти путей Господних и дорог его величества.
Этого молокососа, который сегодня вечером уселся играть вместо меня.
А, Нандо Сортс! Это сеньор Жузеп Ферран Сортс. Композитор. Превосходный гитарист.
И пианист.
Месье Видаль осушил бокал, и господин Аркс немедленно налил ему еще, чтобы не встречаться с ним глазами.
У вас в течение года много гастрольных поездок?
А ведь молодой еще. Сколько ему? Двадцать?
Кому, месье Видаль?
Мальчишке этому. Сортсу.
Не могу сказать. Но да, он молод. А куда вы направитесь по окончании гастролей в Барселоне?
Сразу видно, он большой знаток музыки. Вы говорите, он композитор?
Mм Да, да Сочинил много пьес для гитары И несколько лет назад написал оперу Не помню, как называется, чужеземные какие-то имена, понимаете?
Mм Да, да Сочинил много пьес для гитары И несколько лет назад написал оперу Не помню, как называется, чужеземные какие-то имена, понимаете?
Ах как интересно!.. Несомненно, мнит себя новоиспеченным Моцартом.
Он поднял бокал и залпом выпил его. Аркс воспользовался этим, чтобы переключиться на другую тему:
Ах, месье Видаль, как бы мне хотелось побывать в Париже!
Бьюсь об заклад, что с этим юнцом каши не сваришь!.. По всей видимости, он такого о себе возомнил!
Ах, Париж!..
И Аркс снова наполнил бокал месье Видаля, взгляд которого уже несколько остекленел. И осмотрелся по сторонам. Все столики были пусты, кроме того, за которым они сидели. В зале, расположенном рядом с вестибюлем гостиницы «Четыре державы»[29], царила тишина. Официант, скрывавшийся за непомерными, немыслимыми усами, тушил светильники, оставляя зажженными лишь те, что стояли от них неподалеку. Время от времени с улицы заходили постояльцы. В окна зала было видно, как у них изо рта идет пар, пока они отряхивают с башмаков холодную уличную грязь. Месье Видаль провел некоторое время в молчании, сосредоточенно разглядывая дно бокала, как будто искал там истину.
Мне осточертело играть на фортепьяно для этой шлюхи.
Простите?
Вот мы с вами, провозгласил пианист, все пьем да глотаем желчь, так ведь? А вы знаете, где сейчас эта эта с издевкой продолжал он, мадам?.. Певица великая? Он потряс бокалом над головой и уставился на Аркса.
Я Не могу знать. Мне и в голову не приходило об этом думать.
У себя в комнате шашни крутит.
Мм
А знаете ли с кем? Со своим Сортсом, музыкантом ярмарочным. Тут он с размаху треснул пустым бокалом по мраморному столу.
Да откуда вы знаете? Разве она не