Она живо и не без остроумия поддержала разговор о любви.
Скорее всего, остальные темы ей были абсолютно безразличны и неинтересны.
Несмотря на ярость, клокотавшую в нем, герцог не мог оторвать взгляд от голубых отсветов в волосах красавицы, от призывных искринок в ее глазах.
Этот призыв со стороны женщин был так привычен для него.
А между тем графиня представила гостям графа и Марсию.
Потом она села за чайный столик рядом с графом.
— Как мило, что вы проявили заботу о нас с Марсией! Благодаря вам мы можем вкушать чай у вас во Франции, где его довольно трудно достать, — произнес он.
— Я так рада, что вы приехали, — ответила графиня. — Мне хотелось бы, чтоб вы чувствовали себя, как дома.
Она перешла на шепот, дабы ее не мог услышать никто, кроме графа.
— Я и не представляла, что в мире существуют столь прелестные создания, как ваша дочь. О ее красоте много говорят в Лондоне, и от нее действительно захватывает дух.
— Мне тоже так кажется, — усмехнулся граф, — но в данном случае во мне говорит отцовская гордость.
— Вы, должно быть, ею очень гордитесь, — улыбнулась в ответ графиня.
В это время Марсия разговаривала с двумя кузинами герцога.
Несколько только что прибывших молодых людей также изъявили желание принять участие в разговоре.
Марсия изредка бросала взгляды на герцога — он был все так же увлечен разговором с привлекательной леди.
Сначала ей показалось странным, что столь обрадованный приезду ее отца, герцог сейчас, по всей видимости, сознательно его игнорирует.
Но, перехватив красноречивые взгляды некоторых родственников старшего поколения, Марсия поняла причину такого поведения герцога.
Ей не мог не импонировать тот факт, что герцог так же предубежден против брака по договоренности, как и она.
Ей показалось, что его даже не уведомили о ее приезде.
Именно этим, пожалуй, можно объяснить то странное выражение, с которым он смотрел на нее.
«Мне необходимо сказать ему, что я отношусь к перспективе брака столь же пессимистично», — подумала она.
Ей пришла в голову шальная мысль: сказать об этом сейчас, вслух, перед собравшимися здесь родственниками герцога.
Она хотела поведать всем, что оказалась здесь против своей воли.
И если они считают, что она приехала сюда только затем, чтобы окрутить их ненаглядного герцога, то сильно ошибаются!
Марсия на миг представила себе выражение их лиц после такого сообщения.
Но она тотчас одернула себя, решив, что этот фортель может сильно расстроить и смутить отца.
А этого она не хотела.
Немного проголодавшись, она отведала прекрасного чая с patisseries, приготовленными самим шеф-поваром, но отказалась от огуречных сэндвичей, над которыми столько трудились повара; зато граф съел двойную порцию.
Когда с чаем было покончено, графиня произнесла:
— Леди Марсия, я думаю, вы захотите ознакомиться со своей комнату.
— С удовольствием, — ответила девушка. — И, пожалуйста, — я знаю, вы были лучшей подругой моей матери, — зовите меня просто Марсия.
Графиня взяла ее за руку.
— Конечно же. Просто я не видела тебя с тех пор, как ты была маленькой девочкой, и боялась показаться слишком фамильярной.
Они дружно рассмеялись.
— Я так изумлена этим очаровательным chateau, что мне очень хотелось бы осмотреть его до отъезда в Англию.
— У тебя будет достаточно времени для этого, — пообещала графиня. — Ты также сможешь полюбоваться на здешних лошадей.
Она поднялась из-за столика.
Видя, что племянник ведет себя не очень дружелюбно по отношению к английским гостям, она, несколько повысив голос, обратилась к нему:
— Я только что говорила с Марсией о твоих скакунах. Уверена, она желает посмотреть на них не меньше своего отца.
Герцог нехотя встал.