Эта его способность никогда не подводила его, и сейчас он ощутил, что леди Делора, несомненно, обладает стойким характером.
— Я понимаю, что, на самом деле, это ваша каюта, и хотела бы извиниться за причиненные неудобства. Представляю, насколько неприятно вам жертвовать ее мне во время первого плавания на этом замечательном корабле.
Конрад удивился тому, что ей пришло в голову подумать о неудобствах, причиненных ее присутствием и, ответил, как и подобало в таком случае:
— Что вы, это не причиняет мне ни малейшего беспокойства.
В каюте повисло молчание. Несколько мгновений спустя Делора произнесла:
— Я все утро надеялась на то, что вы почтите меня визитом и я смогу просить вас провести небольшую экскурсию по кораблю.
— Да, конечно. С удовольствием. Только мне кажется, будет более удобно провести эту экскурсию несколько позже, — В любое удобное для вас время. И, пожалуйста…
Она вдруг смущенно запнулась, словно боясь показаться нескромной.
— Так о чем вы хотели попросить, миледи?
— Возможно, я не должна просить об этом… по крайней мере… не так быстро…
— Нет, продолжайте, вы заинтриговали меня.
Она улыбнулась.
— Я хотела предложить — ведь мы родственники — отбросить все формальности при общении. Но мистер Фробишер говорил, что вы, как капитан этого корабля, являетесь самым важным членом экипажа, что налагает определенные обязательства… или я не права?
— Конечно же, нет!
Когда он говорил это, корабль сильно качнуло, и Делоре пришлось взмахнуть руками для сохранения равновесия. Конрад тут же добавил:
— Возможно, нам не помешает присесть. Вам потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть к качке.
Она улыбнулась и осторожно прошла к софе, стоявшей у стены в дальней части каюты.
— Как показали предыдущие путешествия, кузен, я справляюсь с качкой довольно неплохо — чего нельзя сказать о бедной миссис Мельхиш, страдающей морской болезнью с тех пор, как мы вышли из гавани.
— Мне очень жаль слышать об этом, — абсолютно серьезно ответил Конрад.
— Она бы никогда не согласилась на морское путешествие, но мой брат внушает ей такой ужас, что она просто не может его ослушаться; именно по его милости она сейчас является моей компаньонкой.
Конрад ничего не ответил.
В этот момент ему меньше всего хотелось говорить с Делорой о ее брате. Она была настолько непохожа на то, что он ожидал увидеть, что Конрад не сдержался и произнес:
— Я должен сказать вам, что ожидал увидеть более взрослую женщину. Это простительно, так как наши семьи не поддерживают связи на протяжении вот уже двух поколений и я, признаться, не только не общаюсь ни с кем из родственников, но и не имею о них ни малейшей информации.
Леди Делора вновь улыбнулась.
— Я помню, как мой отец рассказывал о вражде его отца с вашим дедушкой. Могу поспорить, что он не помнил, из-за чего начался весь сыр-бор.
— Это забавно, — согласился Конрад. — Но довольно странные обстоятельства свели нас с вами.
Говоря это, он поймал себя на мысли, что везет эту девушку к одному из самых отталкивающих людей, которых ему приходилось встречать.
Она, словно прочитав его мысли, покраснела; и — чего он никак не мог ожидать — глаза ее наполнились ужасом.
В каюте воцарилась тишина. Потом она, запинаясь, проговорила:
— Пожалуйста… мне не хотелось бы… говорить об этом.
— Извините! Я не хотел вмешиваться в вашу личную жизнь!
В голосе его слышались ледяные нотки. Конрада вновь охватила ненависть к кузену; он понимал, что разговор с леди Делорой наводит его на мысли о том, как она непохожа на всех остальных Хорнов, общения с которыми он — по примеру своего отца и деда — всяческими способами избегал.