Страх гулял в нем как вонючий болотный дух под травяной кочкой. - В самой, что ни на есть середочке!
В отчаянии от толстокожести собеседников он подскочил к столу, и кулаком треснул по блюду с фруктами.
- Ничего... Не все нам... Карха милостив, - подал голос Иркон успокаивая монаха. Кто знает, чего он еще придумает? В таком волнении он не за блюдо - за кинжал схватиться может... Он нарочито явно потянул воздух ноздрями. - Ты там, случаем, не обделался за разговором, а, брат Черет?
Он посмотрел на Мовсия, ожидая смеха, но только что улыбавшийся Император теперь стоял, хмуро покусывая губы.
Злые Железные Рыцари навсегда остались неразгаданной загадкой, занозой в его душе. Пришли неизвестно откуда и сгинули неизвестно куда. А ведь кто-то стоял за всем этим, наверняка стоял. Если не звезды и духи, то люди. Видел же Эвин там этих странных полупрозрачных людей...
И тех, правда одолели, но чего эта победа стоила... Сколько рыцарей погибло, и сколько золота ушло!...
Он задумался, вспоминая. А если опять? Если монах прав?
Мовсий поднялся, и, не давая скверным мыслям появиться на лице.
- Зачем ты пришел? Пугать нас?
Старший Брат медленно, словно у него внутри все уже перегорело, поднял голову.
- Предупредить... Надо ведь что-то делать!
- Что?
- Я не знаю...
Голос его упал до шепота.
- Братья уже пляшут Большую Охранительную...
Мовсий усмехнулся. Черет сжал кулаки.
- Я не знаю, как донести до тебя мой страх. Ты воин и видишь мир другими глазами. Твой взгляд отражается в лезвии меча, но я всей своей шкурой, каждым ее клочком, чувствую большую беду для всех нас.
Он опустил голову и глухо продолжил.
- Не спрашивай почему. Не знаю... Может быть, Карха отвернулся от нас.. Может быть по его велению Пега начнет испытывать нашу веру...
В отчаянии, что его страх не стал их страхом, он повернулся и пошел к двери. На сердце лежал камень, заставлявший ныть левую половину груди.
В дверях обернулся.
Иркон смотрел на него с усмешкой - воин на монаха, только и умеющего что плясать да трепать языком. Мало ли что монах наболтает? Плясать и болтать они мастера, это каждый знает. И этот вот, пришел, наболтал, сбросил свой страх, а что там правда, а что нет - Императору разбираться... Он посмотрел на Мовсия и насторожился. На императорском лице не было ни презрения, ни жалости, ни страха. Забота. Почуял что-то Император, предчувствовал...
- Что прикажешь, государь? - спросил Иркон, плечом подвигая монаха к двери и закрывая ее за ним. Обгадил все-таки монах совет...
- Прикажу... - сказал Император. Он молчал не меньше десяти вздохов. Найти Эвина Лоэра и пришли в кабинет кого-нибудь из мудрецов, посмышленее... Кто у нас сейчас там вместо Шумона?
Иркон кивнул. Мовсий сделал шаг к двери.
- Ты уходишь?
- Как видишь, - озабоченно отозвался Император. Верлен встал, загораживая дорогу. Мовсий остановился.
- Ну?
- Чтобы ты не захотел сделать, тебе наверняка понадобятся деньги...
Император кивнул. Еще бы! Конечно, понадобятся. Быстрее всего любое дело двигалось вперед на золотых колесах.
- Ты мне их достанешь.
Иркон кивнул, словно речь шла о вещах само собой разумеющихся.
- Конечно. Вот я уже и начал их доставать. Потому и прошу тебя поговори с одним человечком.
- Что за человек?
- Да есть тут один полезный купец, - объяснил Верлен.
- Сейчас? - не то что спросил, а скорее просто подумал вслух Мовсий.
- Ты тут дикарей вспоминал. Так вот есть возможность двух плиц одной стрелой подбить.
Слова казначея ему показались настолько нелепым... Небеса, звезды, "суть их смерть", и вдруг - какой-то купец. Тряхнул головой.
- Нет. Не до того... Ты же слышал.
Отодвинув друга, шагнул к двери, только что скрывшей за собой монаха. Против всех правил и обыкновений, казначей ухватил Императора за рукав.