- Если бы ты знал, что я могу с тобой сделать, - заметил калека, ты бы по-настоящему испугался. Например, я могу… - Он осекся, сообразив, что чуть было не рассказал о том, как обошелся с очечником Элдоном Блейном. - Я могу двигать предметы, - продолжал он. - На большом расстоянии. Это своего рода волшебство. Я волшебник.
Стюарт сказал:
- Никакое это не волшебство. - Голос его был лишен всякого выражения. - Мы называем это уродокинез. - Он улыбнулся.
- Не может быть, - заикаясь, сказал Хоппи. - Что это значит? Что еще за "уродокинез"? Никогда такого не слышал. Это, получается, вроде телекинеза, да?
- Точно. Но только тем, которым владеют исключительно уроды. Ну, одним словом, мутанты.
"А ведь он ни капельки не боится меня, осознал Хоппи. - Потому, что мы были знакомы в прежние времена, еще когда я был никем и звать меня было никак. Нет, это просто безнадежно - негр оказался слишком туп, чтобы понять, насколько все изменилось. Он и сейчас оставался почти таким же, как и раньше, семь лет назад, когда Хоппи видел его в последний раз. Он был непробиваем, как скала".
Тогда Хоппи вспомнил о спутнике.
- Вот погоди, - задыхаясь от волнения, заявил он Стюарту. - Очень скоро даже вы, городские услышите обо мне. Весь мир обо мне узнает, как уже знают люди в здешних местах. Ждать осталось недолго, я почти готов!
Снисходительно улыбнувшись, Стюарт заметил:
- Лучше сначала произведи на меня впечатление знакомством с табачником.
- А знаешь, что я могу сделать? - спросил Хоппи. Я мог бы извлечь рецепт Эндрю Гилла прямо из его сейфа, где он его держит, и отдать тебе. Что ты на это скажешь? - С этими словами он рассмеялся.
- Ты лучше нас познакомь, - повторил Стюарт. - Больше мне ничего не нужно. Его табачный рецепт меня ни капельки не интересует. - Разговор явно начал его утомлять.
Дрожа от тревоги и ярости, калека развернул свой мобиль в направлении небольшой фабрики Эндрю Гилла, и двинулся вперед.
Эндрю Гилл оторвался от своего занятия - он как раз сворачивал сигареты - и увидел, как в цех заезжает Хоппи Харрингтон, которого он изрядно недолюбливал, а за ним входит какой-то незнакомый негр. Гилл сразу почувствовал легкое беспокойство. Он отложил папиросную бумагу и поднялся. Рядом с ним за длинным столом сидели другие работники, но те продолжали скручивать сигареты..
Всего на него работало восемь человек, и это только в табачном цехе. В перегонном цехе, производящем бренди, было занято еще двенадцать человек, но цех находился дальше к северу, в округе Сонома. Все эти люди были не местными. Его предприятие являлось крупнейшим в Уэст-Марино, не считая крупных фермерских хозяйств, например владений Ориона Строда, или овечьего ранчо Джека Три. Продукция его фабрики продавалась по всей северной Калифорнии, его сигареты медленно перемещались из одного городка в другой, а небольшая их часть, насколько ему было известно, доходила аж до Восточного побережья, где они пользовались большой популярностью.
- Да? - обратился он к Хоппи. Он встал так, чтобы мобиль не мог подъехать близко к рабочей зоне. Когда-то в этом помещении помещалась городская пекарня. Поскольку здание было бетонным, оно уцелело во время бомбежки, и оказалось идеальным местом для фабрики. И, разумеется, рабочие трудились почти задаром. Они рады были получить работу практически на любых условиях.
Хоппи, заикаясь, сказал:
- Этот ч-человек явился из Беркли повидаться с вами, мистер Гилл. Говорит, что очень уважаемый бизнесмен. Верно ведь? - калека обернулся к негру. - Во всяком случае, так он мне сказал.
Негр, протянув Гиллу руку, сказал:
- Я представляю Корпорацию Харди по производству гомеостатических капканов на мелких хищников. Приехал, чтобы ознакомить вас с фантастическим предложением, с помощью которого вы за шесть месяцев сможете утроить свои прибыли. - Сейчас его темные глаза буквально сверкали.
Наступило молчание.
Гилл с трудом подавил желание громко рассмеяться.
- Понятно, - кивнул он и сунул руки в карманы. Стараясь казаться серьезным, Гилл продолжал: - Очень интересно, мистер… - Он вопросительно взглянул на негра.
- Стюарт Маккончи, - ответил негр.
Они обменялись рукопожатием.
- Мой наниматель, мистер Харди, - продолжал Стюарт, - уполномочил меня подробно описать вам устройство полностью автоматической сигаретной машины. Нам в "Харди гомеостатик" отлично известно, что ваши сигареты скручиваются исключительно по-старинке, вручную. - С этими словами он указал на сидящих за столом рабочих. - Такой способ устарел уже на сотню лет, мистер Гилл. Разумеется, в своих сигаретах "Золотой ярлык" вы сумели добиться высочайшего качества…
- Которое я намерен поддерживать, - негромко вставил Гилл.
Маккончи продолжал:
- Наше автоматическое электронное оборудование ни в коей мере не снизит качества за счет количества, смею вас уверить. Более того…
- Погодите, - перебил его Гилл. - Мне не хотелось бы обсуждать это сейчас. - Он бросил взгляд на торчащего неподалеку от них калеку, который явно прислушивался к разговору. Хоппи покраснел, и тут же отъехал в сторонку.
- Ладно, мне пора, - сказал калека. - Мне все это неинтересно, пока! - С этими словами он выкатился из ворот фабрики на улицу. Стюарт и Гилл смотрели ему вслед до тех пор, пока он не скрылся из виду.
- Наш умелец, - сказал Гилл.
Маккончи хотел было снова начать говорить, но передумал. Вместо этого он прокашлялся, и отошел на несколько шагов, оглядывая фабрику и работающих за столом людей.
- Неплохо вы здесь устроились, Гилл. Сразу хотелось бы отметить, как высоко я ценю вашу продукцию - она самая лучшая на рынке, и в этом нет никакого сомнения.
"Такого профессионального подхода я еще не видывал, - подумал Гилл. - Во всяком случае, за последние семь лет. Даже не думал, что где-нибудь в мире можно найти что-нибудь подобное. Ведь столько всего изменилось, а вот тебе пожалуйста - мистер Маккончи, который ничуть не изменился". Эта высокопрофессиональная речь Стюарта напомнила ему о более счастливых временах, и Гилл внезапно почувствовал расположение к этому человеку.
- Благодарю, - искренне сказал он. Возможно, мир, наконец, действительно начал обретать какие-то свои прежние достоинства: любезность, традиции и понятия, словом, все то, что делало его таким, каким он был. "И самое главное, - подумал Эндрю, - эта речь настоящего торговца, этого Маккончи, она ведь подлинная. Она сумела пережить все, это не просто подражание. Этот человек каким-то образом ухитрился сохранить свой взгляд на мир, свой энтузиазм, несмотря на все пережитое… он до сих пор планирует, обдумывает, привирает… и никто, и ничто не может его остановить.
Да ведь он, - вдруг осознал Гилл, - просто хороший продавец. И даже ядерная война и распад общества не смогли сбить его с пути истинного".
- Как насчет чашечки кофе? - спросил Гилл. - Я устрою себе перерыв минут на десять-пятнадцать, а вы поподробнее расскажете об этой своей автоматической машине, или как она у вас там называется.
- Настоящий кофе? - спросил Маккончи, и любезная, оптимистичная маска на мгновение упала с его лица: теперь в глазах негра читалось лишь нескрываемое вожделение.
- Уж не обессудьте, - сказал Гилл. - Всего лишь заменитель, но довольно неплохой. Думаю, вам понравится. Во всяком случае, гораздо лучше, чем то, что продается в городе в так называемых "кофейнях". Он отправился за водой.
- Да, местечко у вас что надо, - сказал Маккончи, пока они ждали когда сварится кофе. - Впечатляюще и удобно.
- Спасибо, - поблагодарил Гилл.
- Попасть сюда - моя давнишняя мечта, - продолжал Маккончи. - Дорога заняла у меня целую неделю, но я мечтал о визите к вам с тех самых пор, как выкурил свой первый "Золотой ярлык". Это… - Он смолк, подбирая нужные слова, чтобы выразить свою мысль. - Настоящий островок цивилизации в наши варварские времена.
Гилл сказал:
- А как вам наши места вообще? Маленький городишко, по сравнению с большим городом… должно быть, они здорово отличаются.
- Я только что приехал, - сказал Маккончи. - И сразу отправился прямиком к вам, так что почти ничего еще не видел. Моей коняге потребовалось сменить подкову на правом переднем копыте, и я оставил ее на первой же попавшейся конюшне, ну, знаете, сразу за металлическим мостиком.
- О, да, конечно, - кивнул Гилл. - Она принадлежит Строду. Я знаю это место. У него там отличный кузнец.
Маккончи сказал:
- Жизнь здесь кажется намного более мирной. Например, если вы оставите лошадь… вот я недавно оставил свою - мне надо было на другую сторону Залива - а, когда вернулся, оказалось, что ее кто-то съел. Именно такие вещи и вызывают отвращение к большому городу, и вызывают желание держаться от него подальше.
- Понимаю, - согласно кивнул Гилл. - В большом городе жизнь куда более жестока, поскольку там еще слишком много бездомных и обездоленных.
- Я искренне любил того коня, - сказал Маккончи. В словах его слышалась неподдельная печаль.
- С другой стороны, здесь вы постоянно сталкиваетесь с гибелью животных - это всегда было одной из наиболее неприятных сторон сельской жизни. Когда упали бомбы, тысячи животных были страшно искалечены, коровы и овцы… но, конечно, это не идет ни в какое сравнение с человеческими страданиями в больших городах. Должно быть, после катастрофы вам тоже довелось насмотреться всякого.
Негр кивнул.
- Еще бы. Особенно тяжелое впечатление производят мутанты. И люди, и животные. Вот Хоппи…