Всего за 299 руб. Купить полную версию
А потом я услышал громкий треск.
Выкрикивая ее имя, я скакал из комнаты в комнату, напуганный до полусмерти. Я был твердо уверен, что случилось что-то ужасное, ведь ее нигде не было; кричал и кричал, но она не отвечала.
Я так испугался, что заплакал. Потом, запаниковав, выбежал из дома под проливной дождь. Я бежал сквозь гром и молнии, не переставая плакать. Когда я добрался домой, то промок насквозь, до последней нитки.
Я вбежал на кухню, рыдая и плача, осознавая, что оставил Сари в страшном доме с привидениями одну. И застал ее там, за общим столом, с огромным куском кофейного пирога во рту. Который, впрочем, каким-то чудом не мешал ей самодовольно улыбаться.
Теперь, вглядываясь в темноту пирамиды, я знал, что Сари поступает со мной точь-в-точь так же, как и тогда.
Просто пытается напугать меня.
Хочет выставить меня в дурном свете.
Или все-таки нет?
Я шел по низкому, узкому туннелю, держа фонарик прямо перед собой, не зная, что и думать. Мой гнев быстро сменился беспокойством, и тревожные вопросы чередой пронеслись в моей голове.
Что, если она не сыграла со мной злую шутку?
Что, если с ней случилось что-то плохое?
Что, если она оступилась и упала в яму?
Или попала в ловушку в потайном туннеле? Или я не знаю что.
Я плохо соображал.
Мои подошвы громко стучали по усыпанному песком полу, когда я наполовину шел, наполовину бежал по извилистому туннелю.
Сари? крикнул я, уже не заботясь о том, испуганно звучит голос или нет.
Где же она?
Она не могла уйти слишком далеко. Я бы точно видел свет ее фонарика.
Сари!
В этой тесноте ей негде было спрятаться. Я что, шел не по тому ответвлению?
Нет.
Все это время я находился в одном и том же проходе. В том самом, где она исчезла.
Никуда она не исчезла, одернул я себя. Даже думать о таком нечего.
Внезапно узкий ход оборвался не тупиком, но небольшой пробоиной, уводящей в маленький квадратный каменный отсек. Я позволил лучу фонарика скользнуть внутрь.
Сари?
Она не отзывалась.
Голые стены. Спертый, горячий воздух. Пол тверже, песка почти нет. На песке никаких следов.
Ой
Я тихонько вскрикнул, когда свет упал на предмет у самой дальней стены. Сердце бешено колотилось. Я нетерпеливо сделал несколько шагов, пока не оказался в считанных футах от него.
Это была мумия.
Вернее, большой каменный саркофаг не меньше восьми футов длиной.
Он был прямоугольный, с закругленными углами и резной крышкой. Я подошел поближе и прищурился.
Да, самый настоящий древнеегипетский саркофаг.
На крышке было вырезано человеческое лицо. Лицо женщины что-то наподобие посмертной маски, какие можно увидеть на картинках в учебниках. Широко распахнутые нарисованные глаза таращились в потолок.
Нет, ну каково, думал я восторженно. Самая настоящая реликвия! Древность!
Резное лицо на крышке, должно быть, когда-то было ярко раскрашено. Но за множество лет, минувших с тех пор, цвет поблек. Лик сделался серым, нездорово-бледным, как на пороге смерти.
Глядя на крышку саркофага, гладкую и неповрежденную, я гадал, видел ли ее дядя Бен. А вдруг это мое собственное открытие?
Почему, собственно, саркофаг поместили в столь маленькую залу?
И кто в нем покоится?
Я собрался с духом и протянул руку к гладкому камню крышки, как вдруг раздался громкий скрип.
И крышка приподнялась сама.
Э-э-э глухое мычание поднялось со дна моей глотки.
Сначала я подумал, что мне показалось. Замерев как истукан, я направил фонарик на закрывающую саркофаг плиту.
Та приподнялась еще немного.
И тогда я услышал шипение откуда-то из недр этого древнего гроба будто газ шел из слегка приоткрытой банки с шипучкой.
Издав очередной сдавленный крик, я сделал шаг назад.
Крышка, будто уловив мое движение, подскочила еще на дюйм.
Я сделал второй осторожный шаг назад
И уронил фонарик.
Слава всем богам, он не разбился! Подхватив его дрожащей рукой, я снова посветил на саркофаг. Плохи дела крышка открылась уже почти на фут.
Я сделал глубокий вдох и задержал дыхание.
Мне хотелось бежать, но страх сковал меня.
Мне хотелось закричать, но я знал, что не смогу издать ни звука.
Крышка скрипнула и приподнялась еще на дюйм.
И еще на дюйм.
Я опустил фонарик к отверстию, свет дрожал в моей руке.
Из темных глубин древнего гроба на меня смотрели два глаза.
6
Ужас сковал меня.
По спине пополз смертный холод.
Крышка деликатно приоткрылась еще на дюйм.
Глаза уставились на меня из гроба холодные, злые, древние.
Челюсть у меня отвисла. И, не отдавая себе отчета, я заорал благим матом.
Во всю свою несчастную глотку.
Пока я голосил, не в силах отвернуться, не в силах убежать и вообще пошевелиться, крышка полностью сползла с саркофага. И из недр его медленно, словно во сне, восстала темная фигура и потянулась ко мне.
С С-Сари?
О, как же она улыбалась. Как радостно блестели ее глаза.
Сари, это ни черта не смешно! Мой голос сорвался в какой-то истошный вой аж каменные стены завибрировали.
Сари, это ни черта не смешно! Мой голос сорвался в какой-то истошный вой аж каменные стены завибрировали.
Но она не слышала меня. Она хохотала. Громко и самодовольно.
Взбешенный, я стал лихорадочно искать, чем бы швырнуть в нее вот только на гладком полу и маленького камешка было не сыскать.