Всего за 299 руб. Купить полную версию
Он взял бумажник.
Мне лучше отправиться прямо туда, сказал он.
А нам с Гейбом что делать? Сари с сомнением взглянула на меня.
Вернусь через час, не позже, пообещал Бен. Подождите в номере, хорошо?
В этой комнате? вскричала Сари, словно ужаснее судьбы придумать нельзя.
Ладно-ладно! Можете спуститься в гостиничный холл, если очень хотите. Но не на улицу. Он натянул желто-коричневое пальто, проверил, на месте ли бумажник и ключи, и, торопясь, вышел.
Мы с Сари грустно переглянулись.
Чем бы ты хотела заняться? спросил я, вилкой гоняя по тарелке нетронутые блины.
Сари пожала плечами.
Жарковато здесь.
Я кивнул.
Ну да. Где-то под сорок Цельсия.
Не хочу сидеть взаперти, заявила она, вставая и потягиваясь.
Предлагаешь спуститься вниз? Я все еще возился с блинами, кромсая их вилкой на более-менее удобоваримые кусочки.
Нет. Давай вообще уйдем из гостиницы. Сари подошла к зеркалу в прихожей и принялась расчесывать свои черные волосы.
Но дядя Бен сказал запротестовал я.
Мы же недалеко! Или ты опять струсил? Мало того, что перебивает, так еще и снова давит на больное. Я состроил ей рожу. Впрочем, она этого не заметила любовалась своим ненаглядным отражением в зеркале.
Что ж, ладно. Идем в музей. Бен сказал, он всего в паре кварталов отсюда. Я не собирался уступать ей в дальнейшем. Если хочет ослушаться наказа отца и пойти наружу так тому и быть. Но с этой минуты, решил я, никаких повторений вчерашнего. Ни-ка-ких.
В музей? Сари сморщила нос. Ну ладно. Она повернулась ко мне. Знаешь, мы достаточно взрослые. Можем гулять там, где хотим.
Говори за себя, сказал я. Лично я оставлю дяде Бену записку напишу, куда мы идем, на тот случай, если он вернется раньше нас. Подойдя к столу, я подобрал ручку и маленький лист бумаги из отрывной стопки.
Если ты боишься, Гейби, мы можем просто прогуляться вокруг гостиницы. Сари искоса посмотрела на меня, оценивая, как я на сей выпад отреагирую.
Ни за что! отрезал я. Мы пойдем в музей. Если ты сама не струсила.
«Низашто!» передразнила она меня.
И не зови меня Гейби, напомнил я.
Я написал записку дяде Бену. Затем мы на эскалаторе спустились в холл. У девушки за стойкой мы узнали, где находится музей. Нужно было повернуть за гостиницей направо и пройти ровно два квартала.
Когда мы вышли на залитую солнцем улицу, Сари вдруг заколебалась.
Слушай ты уверен, что мы поступаем правильно?
Да что с нами будет? беспечно пожал плечами я.
7
Пойдем. Вон туда. Я прикрыл глаза рукой от безумно палящего солнца.
Жа-а-а-арко, пожаловалась Сари.
На забитых людьми улицах стоял шум. Я едва ли слышал что-нибудь из-за гудков проезжающих у самого тротуара машин. Здешние автомобилисты, видимо, на полном серьезе полагали, что сигналить надо всю дорогу из пункта А в пункт Б, иначе не весело.
Мы с Сари держались рядом, пробираясь в толпе. Народ тут ходил самый разный.
Мужчины в деловых костюмах американского стиля вышагивали рядом с арабами в чем-то вроде мятых белых пижам так бы я оценил на глаз их прикиды.
Мы видели женщин, которые смотрелись бы уместно на любой улице в Штатах то в ярких леггинсах, то в свободно развевающихся юбках, в летних платьях и джинсах. И тут же нам попадались дамы, одетые в черные мешковины, чьи лица закрывала паранджа.
Да, это тебе не Америка! провозгласил я, стараясь перекричать визг гудков.
Я так увлекся разглядыванием толпы, интересной и пестрой, что напрочь забыл про дома.
А между тем мы чуть не прошли музей высокое каменное здание с длинной лестницей, взбегающей от улицы ко входу на добрых четыре метра.
Взбежав по ступенькам, мы миновали двери-вертушки.
Тут так тихо, заметил я, зачем-то понизив голос до шепота. Впрочем, после улиц, где сигналили машины и шумели толкающиеся люди, тишина казалась усладой.
Как думаешь, зачем они так часто сигналят? спросила Сари, хватаясь за уши.
Видимо, такой обычай. Я развел руками.
Мы огляделись по сторонам. Нас окружал громадный вестибюль, слева и справа поднимались ввысь огромные мраморные лестницы. Две колонны-близняшки белого цвета сторожили проход в протянувшийся через все здание коридор, а на большущей настенной фреске по правую руку от нас был воссоздан вид сверху на Нил и гряды пирамид.
Мы немного постояли, наслаждаясь этим зрелищем, а потом прошли к дальней стене, где нас ждала стойка информации. В зал с мумиями, как нам объяснили на отличном английском, вела правая большая лестница.
Наши кроссовки пружинили на сверкающем мраморном полу. Лестница, казалось, никогда не кончится.
Скалолазание какое-то, пожаловался я на середине, отдуваясь.
Кто быстрее наверх? спросила Сари и, прежде чем я осадил ее, рванулась вперед с коварной улыбкой на лице.
Само собой, она уделала меня на добрых десять ступенек. Я ожидал, что сейчас меня назовут «тормозом» или «улиткой», или еще чем-нибудь похуже, но Сари уже забыла про меня и все внимание отдала экспонатам.
Темный зал с высокими сводами показался мне неимоверно огромным. Прямо перед входом в него красовалась витрина из стекла с детальным деревянно-глиняным макетом внутри.
Я подступил поближе, чтобы лучше рассмотреть ее содержимое. На макете маленькие фигурки-рабочие тянули по песку к недостроенной пирамиде здоровенные блоки, вытесанные из камня. В зале за витриной просматривались высокие статуи и явно превосходно сохранившиеся саркофаги с мумиями, стенды с древней посудой и прочими артефактами и реликвиями.