Всего за 480 руб. Купить полную версию
Я У меня даже голос пропал от неожиданности. Я
Ясно. Значит, ничей. Он презрительно фыркнул.
А меня будто током шарахнуло. Раз Фёкла умерла, значит, я теперь и правда ничейный. Точно щенок из подвала, только бесхвостый.
Что-то скользкое ливануло мне через горло в нос. Я понял, что сейчас зареву, и от ужаса проглотил весь этот срам обратно. И сказал кое-как:
Не ничей я. Фёклин.
И откуда ты такой взялся, Неничей Фёклин? загоготал рыжий. Из села Гадюкино?
Черный и Белый заржали в унисон, но быстро умолкли. Было ясно, что им меня жаль, а ржут они только чтобы поддержать рыжего.
Я вдруг почувствовал жуткую вялость. Мне показалось, что у меня даже челюсть отвисла от слабости. Я уставился на рыжего, а он на меня. Так мы и простояли какое-то время, таращась друг на друга. Рыжий пришел в себя первым.
Имя? просипел коротышка.
Сильвер! в тон ему ответил я.
Рыжий зашелся гнусным смехом.
Ну да, Сильвер. Как же! А я капитан Крюк! Ха-ха-ха!
Хыр-хыр-хыр! чуть ли не хрюкали предатели Черный и Белый.
Я обиженно засопел:
Ну Сильвер. А что такого?
Рыжий посмотрел на меня с подозрением, но развивать тему не стал.
Я Ржавый, заявил он после недолгого молчания. А там вот Яшка-Итальяшка. И Гнусик.
Черный и Белый одновременно кивнули, но я как-то сразу определил, кто есть кто. И чуть не рассмеялся этому рыжему в лицо.
«Итальяшка, главное! Ну врет же и не краснеет!»
Может, я с итальянцами и не настолько знаком, чтобы вот так прямо близко общаться, но этот точно был не из Италии. В лучшем случае из Молдовы. Я их брата хорошо знаю. Там Жекина двоюродная бабка родилась.
Тут мне рыжий предъявил:
Ада Семёновна велела показать, как стелить постель.
И, главное, таким тоном, словно я ему хот-дог должен! У меня, конечно, хватило ума не выпендриваться, хотя так и подмывало сказать: «Мне вообще-то одиннадцать. Уж как-нибудь без вас справлюсь».
Вместо этого я зачем-то спросил у Черного:
Ты что, правда итальянец? Или это прозвище?
Тот никак не отреагировал. Может, потому, что рыжий зыркал на него, как звереныш. Ну или просто он сам по себе был тормозом.
А ты всегда так разговариваешь? запищал вдруг коротышка тоненьким голоском. Как маменькин сынок?
А ты такой больной с рождения или просто случайно головой стукнулся? огрызнулся я. Нет, ну а что он лезет?!
Я думал, Ржавый мне сейчас врежет. Но нет. Он наставил на меня палец и пальнул из него, как из пистолета. Клоун несчастный!
Я чуть не сдулся от облегчения, когда он вышел из комнаты.
Это у меня имя такое, заявил вдруг итальянский тормоз Яшка.
Я, честно, изумился: «Неужели только дошло? Прием-прием. Ошибка связи!»
И прозвище тоже, разоткровенничался он. У нас у каждого свое. Ржавый придумывает.
Его прямо было не унять. Я тяжело вздохнул:
Мы что теперь, всегда будем жить вместе?
Они молча переглянулись, и я как-то сразу запаниковал. Прямо сердцем почувствовал, что так оно и будет.
* * *Вечером за мной пришла директриса Тамара Сергеевна. Я так понял, все зовут ее Томочкой, но решил пока никак к ней не обращаться, а «Томочка» говорить про себя. Надо же сначала присмотреться к человеку. Мы пошли в столовую знакомиться с другими детьми и ужинать. По дороге Томочка всё щебетала. Тут у нас то, тут у нас это. И спортивный зал, и библиотека, и даже фортепиано есть. А я шел молча и только изредка мычал:
Ам-м. Ом-м. Гм-м.
Ну а что я мог сказать. Фортепиано? Здорово! Вот сами на нем и играйте. А я хочу домой.
Дети в столовой мне не понравились какие-то все кислые. А повариха, наоборот, оказалась задорная. Плюхнула мне кашу на тарелку и говорит:
Ты, ежели что, смело дуй за добавкой. А то вон какой худой одна кожа.
А я ей такой:
Это не кожа. Это у меня обмен веществ стремительный, как у шмеля.
Я в одном журнале вычитал.
А она как захохочет чуть зубы не выплюнула. Я заметил, что они у нее по бокам золотые, как у Косого с нашего двора. Жека говорил, что он цыган. Но Фёкла твердила уголовник. А я на всякий случай просто его боялся.
Мне вдруг снова стало ужасно тоскливо. Еще и повариха эта привязалась. Нашлась тут заботливая.
Я взял поднос, сел за стол и стал изображать лимон. Ну, чтобы среди других не выделяться. А Томочка, которая была далеко не такой нежной в плане фигуры, как ее имя, взгромоздилась рядом.