Всего за 235 руб. Купить полную версию
Дёмин заметил, как дрогнул у старухи подбородок, и как слёзы полились по её морщинистым щекам неудержимыми струями. Он не знал, от горя ли она плачет или от радости, что увидала дочку, но ему и самому стало до слёз грустно, глядя на неё… Долго оба молчали. Наконец, она, наплакавшись досыта, умолкла, отёрла рукавами слёзы, вздохнула и устремила пред собою неподвижный взгляд своих потухших старческих глаз. Тогда Дёмин встал из-за стола и сказал, ласкаясь к ней:
– Бабушка, ты знаешь, зачем я к тебе пришёл-то?
– Нет, не знаю, сыночек, кто тебя знает?
– Тебе Вера Ивановна дала к Пасхе бумаги большой лист… Ты мне показывала… вон на полочке… Бабушка, дай мне его! Я за него тебе, сколько хочешь, дров нарублю! Ты у Веры Ивановны ещё спросишь, а я не смею.
– Возьми, возьми! Да только зачем тебе? Уж не змейку ли с Петяркой задумали клеить: чай, рано?
– Нет, бабушка, не змейку… У меня пильщики давно просили: им на цигарки курить. И обещали копейку А мне надо теперь.
– Ну, ладно! Жаль мне трубокурам-то, да уж для тебя что делать, возьми! Достань вон!
– Я завтра же, бабушка, нарублю…
– Ну, нарубишь…
Дёмин положил Евангелие на прежнее место, достал с полки газетный лист, свернул в трубочку, положил его за пазуху и, словно охваченный нетерпением, вышел, простившись с бабушкой.
На другой день батюшка опять пришёл на свой урок несколько раньше и сидел в комнате Веры Ивановны. Они совещались о том, как бы помочь Дёмину, потому что стало уже положительно известно, что он ходит собирать милостыню. Решили позвать его отца и предложить ему, не согласится ли он получать ежемесячно 1 пуд и 10 фунтов муки на прокормление мальчика, с условием не посылать его ходить с сумою по окнам.
Кстати, Вера Ивановна передала батюшке копейку, записанную вчера Шашиным.
Батюшка встал и хотел идти в класс, но в это самое время в комнату вошёл дежурный и сказал:
– Вера Ивановна! Шашин что-то плачет. Стоит около вашей двери и плачет. Не знай что!
– Ну, вот, давно его не обижали, пора! – сказала Вера Ивановна, предполагая, что Шашин хочет на кого-нибудь пожаловаться. Позови его сюда!
Шашин вошёл и стал у двери, растирая кулаками заплаканные глаза.
– Что с тобою? – спросила Вера Ивановна. – Кто тебя? Что плачешь?
– О-отдайте мою копейку-у! – проговорил Шашин сквозь слёзы и всхлипывания.
– Ах, Боже мой! – воскликнула Вера Ивановна. – Да я уж отдала! Ведь я сказала тебе, что отдам, и отдала. Спроси вот батюшку, сейчас ему отдала. Вот какой ты глупый.
– Меня тятя за неё побил… – продолжал мальчик. – Ишь, говорит, выдумщики… выдумают…
– А! – сказал батюшка. – Так он её назад просит! Вот, вот она. Получи, успокойся!
Он вынул из кармана копейку и отдал её Шашину.
– Ах, ты!.. Благотворитель! – ласково прибавил он, поворачивая мальчика лицом к двери и сам выходя за ним из комнаты.
Конец ознакомительного фрагмента.