Всего за 199 руб. Купить полную версию
При первой же беседе с ним, с новым сотрудником, Мерфи заявил: «Я люблю, когда меня называют просто — Боб, а лучше — Бобби… Если же вы, сэр, не хотите, чтобы наша встреча закончилась для меня вывихом языка при произношении вашего имени с отчеством, вас я стану называть Меф…».
А однажды Роберт Мерфи, которого Артамонцев упорно величал «господин Мерфи», резко оборвал его: «Мы здесь, — заметил он, — скорее товарищи. По работе. Но слово „товарищ“, насколько мне известно, имеет красный цвет. Поэтому я предпочитаю бесцветное — Бобби…»
В таких взаимоотношениях была своя сермяжная разумность. Раскованность, что ли. Нет, скорее всего, доверительность.
— Ну, слушаю тебя, Бобби, — нетерпеливо бросил он в трубку.
Артамонцев сначала не обратил внимания на свой по-мальчишески капризный тон, но позже, анализируя состоявшийся диалог, объяснил его тем, что в его отношениях с шефом, по ряду известных причин, давно уже появилась глубокая взаимная симпатия. Какая бывает между любящим мудрым отцом и сыном, промахи которого по возрастным соображениям принято называть непосредственностью.
— В общем, дела такие, — продолжал после непродолжительной паузы Мерфи. — К нам, то есть лично ко мне, обратился МАГ. Да-да, ты не ослышался, мой мальчик. То самое Международное Агентство по тем самым непонятным проблемам двуногих, — с жестковатой насмешкой выговорил он. — И не перебивай!
Мефодий и рта не раскрыл. Хотя его так и распирало поправить шефа — ни «по непонятным проблемам двуногих», как тот выразился, а «по глобальным проблемам Человечества».
— Да, по глобальным проблемам Человечества, — словно прочитав его мысли, согласился Мерфи. — Дело не в названии. У них там что-то произошло. Чтобы разобраться в этом деле, как объяснил их представитель, им нужен человек посторонний. Видимо, для объективности. Они остановили выбор на сотрудниках вашего отдела.
Шеф закашлялся. Артамонцев напрягся. МАГ — это не шутка! Он мельком глянул на Лешего. Умница, сатана! Без всякой на то команды он записывал начавшийся разговор.
— Меф, — откашлявшись, снова начал Мерфи, — знаешь, что во всем этом меня здорово огорчило?.. Они там знают всех вас поименно… Я стал убеждать этого парня, что ваш отдел только формируется, в нем пока четыре-пять сотрудников, да и те без нужного опыта сыскной работы… А он, представляешь, выложил список всех шестнадцати ваших ребят… И все данные о каждом… Каково?!
Живо представив себе эту сцену и невозмутимое лицо огорошенного шефа, Артамонцев рассмеялся.
— Мой мальчик, я поступил точно также. А что мне оставалось делать? Это был удар настоящего мастера… Меф, ты слышишь, он издевался надо мной, почти 60-летним человеком. Этот сопляк с нахальной мордой заявил, что им нужны не все, а только те, что отмечены красными птичками. Мол, МАГ интересует опыт вашей не столько сыскной, сколько исследовательской работы по профилю отдела… Одним словом, они «оптичили» пятерых: Артура Манфреда, Сильвио Скарлатти, Конрада Блэйра, Натана Гордона и тебя.
Мефодий чувствовал, что за всем сказанным стоит еще что-то. Тут не просто обида из-за ехидства, скрытого в проявленной осведомленности МАГа. Для шефа это в конечном счете мелочь. В удобный момент они получат от него сполна. Тут что-то другое. И Мефодии без обиняков спросил его об этом.
— Ты прав, — проворчал Боб. — Они поставили одно условие. Донельзя унизительное условие. Видишь ли, они остановят свой выбор на том из вас, кто пройдет в их оффис через парадную дверь с первого раза.
— Не понял.
— Не прикидывайся идиотом, — неожиданно вспылил шеф. — Что тут непонятного?.. То есть дверь в их сверхсекретную и сверхмудрую резиденцию открыта и день и ночь. Но пройти туда дано не каждому… Можно подумать все только и мечтают об этом… Итак, если кто-то из вас спервого раза не сделает этого — вторая попытка исключена. Такой им не нужен. Он, видите ли, не справится с их задачей.
— Всего-то? — усмехнулся Мефодий.