- Какая возможность?
Володя долго сидел задумавшись, потом сказал: - Гончаров хотел ему новую печень пересадить, да сроки не сошлись. Он и пил-то отчасти потому, что думал, что долго не проживет с такой печенью. Все одно, мол, помирать.
Он опять помолчал, глядя сквозь Лидочку отрешенным взглядом.
- Удивительные дела происходят иногда на белом свете, но люди ничего о них не знают. Если мы познакомимся с вами поближе, расскажу вам кое-что интересное.
Лидочка догадалась, что история с братом имеет какое-то отношение к ее мужу, но выспрашивать подробности не решилась. Может быть, стоило прямо сказать Володе, кто у нее муж? Лидочка поколебалась немного и не сказала. Не хватило духу.
Они опять ели чебуреки и пили сок, но Лидочка потеряла интерес к еде. Все эти таинственности основательно взбудоражили ее. Могла ли она даже помыслить, отправляясь в Москву, о том, что ждет ее здесь? Нет, они не шпионы - ни тот ни другой. Тут что-то совсем-совсем иное.
Поговорили о живописи, о том, что видели в Третьяковке, потом перешли на литературу и нашли много общего во вкусах. Лидочка пожаловалась, что молодежь совсем не читает классику. За дрянными детективами - очередь, а Пушкин новехонький стоит - академическое издание, и в то же время в магазине классику купить невозможно - стали вдруг престижными домашние библиотеки. Ничего не понятно.
- Почему же? Понять можно, - сказал Володя. - Люди подчас тратят бешеную энергию, чтобы обзавестись внешними признаками личности, самоутвердиться, и мало заботятся о накоплении духовных богатств - они же не видны.
- Да, да, - кивала, соглашаясь, Лидочка.
Она опять вспомнила своего мужа, который утверждал, что человек должен заниматься конкретной, практической деятельностью, производить материальные ценности, а не заниматься самокопанием. Даже ей, своей жене, он не раз советовал бросить библиотеку и перейти к нему на завод, хотя бы в отдел технической информации, если уж она так любит бумажную работу. Нет, они совершенно разные люди...
- Тем не менее посидеть вот так в кафе приятно, а?
- Приятно, - улыбнувшись, согласилась Лидочка.
Они пробыли в кафе до закрытия, отдохнули и наговорились. Потом шли по какому-то бульвару среди покрытых снегом деревьев и очутились на улице Горького недалеко от гостиницы "Центральная". Лидочка прочла табличку на углу: "Страстной бульвар". "Какое чудесное название!" - подумала она. В Григорьевске почти и не осталось улиц со старыми названиями. Все попереименовали.
Тихо падали редкие снежинки, переливаясь в свете уличных фонарей. Далеко впереди над Красной площадью горело желтое зарево. Они обогнули заваленный снегом памятник Юрию Долгорукому и остановились в черной тени у скверика.
- Спасибо, дальше я сама дойду, - сказала Лидочка, протягивая Володе руку. - А то вам еще добираться.
Володя взял ее руку в перчатке и прижал к губам.
Они смотрели друг другу в глаза, молчали и улыбались. И промелькнула у обоих одна и та же искусительная мысль, и почувствовала Лидочка короткое движение с его стороны и инстинктивно отстранилась.
Володя все еще держал ее руку, и тогда она, улыбнувшись, нажала ему пальцем на нос и высвободила руку.
- До завтра, - сказала она, сделав два раза ладошкой.
- До завтра.
Он сунул руки в карманы и, повернувшись, пошел широким мужским шагом, чуть заметно прихрамывая.
"Почему они оба хромают?" - думала Лидочка, глядя ему вслед. Смутное, дурное подозрение зародилось в ее душе, вызвав вспышку неосознанного, почти мистического страха, но тут же исчезло, не оформившись в конкретную мысль.
Придя в номер, Лидочка переоделась в халат и со вздохом села за телефон. Нужно было звонить мужу, а звонить ужасно не хотелось. Наконец Лидочка набралась смелости и сняла трубку.