Теперь, в горестный час, архипират вспоминал свое предательство, и разорение воспринял как кару богов. Но Лот Моний знал, что боги могут не только мстить, но и прощать. Поэтому неудачливый пират молил небо возвратить его кораблю фортуну. И небо услышало его. В команде "Исиды" находился бесценный человек по имени Хабан. Его держали на судне не из-за силы и ловкости рук и ног, напротив, он был тщедушным и щуплым человеком, а за его какое-то сверхъестественной остроты зрение. Он видел так хорошо, что на расстоянии двух морских миль различал опознавательные знаки любого корабля. Он был такой же неотъемлемой частью "Исиды", как и тутела. А иногда его почитали даже больше, и при дележе добычи пай Хабана стоял на втором месте после капитанского.
И вот сейчас, как обычно, Хабан стоял на носу корабля и глазами обшаривал берег, проплывающий мимо левого борта. Ветер трепал его рыжую свалявшуюся бороду, но голый, отливающий бронзовым загаром череп был неподвижен. Сжатые и искусанные губы на ничего не выражавшем лице, были изъедены морской солью и покрыты трещинами. Внезапно в его глазах зажглись радостные огоньки, и он поспешил к капитану. Увидев Хабана, который ковылял к нему на кривых ногах, Лот Моний оживился. Надежда зажглась в его душе.
- Клянусь Юпитером, ты идешь с доброй вестью! - проворчал он.
- Ты словно смотришь в воду, - сказал Хабан. - Взгляни-ка вон туда.
Капитан всмотрелся в том направлении, куда указал дозорный.
- Что видят там твои милые глазки? - спросил он. - Я ничего не вижу.
- Там, на берегу, я вижу добычу. Не ахти какая, всего лишь двое детей. И, клянусь Орком, они спят!
- Дети? - воскликнул Лот Моний. - А рядом кто-нибудь есть?
- Ни единой души! Лишь камни да песок!
- Ах ты, негодяй! - капитан с нежностью схватил Хабана за бороду и со смехом обнял его лысую голову. - Что бы мы делали без тебя?!
Конечно, двое детей, это мелочь, но в данный момент Лот Моний увидел в них подарок судьбы и добрый знак.
- Эй, убрать парус! - закричал он. - Мардоний, готовь лодку! И всем заткнуть рты!
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Актис и Пелий почти два часа плескались в ласковых и теплых волнах. Затем долго строили на берегу домики из песка и, наконец, утомленные игрой, побрели к большому валуну, чтобы отдохнуть в его тени. Одевшись, они занялись разбором ракушек, которые добыли во время купания. Занятие это совсем разморило их и сначала девочка, а потом и мальчик задремали и уснули, крепко прижавшись, друг к другу.
Дети спали и не видели, как на море показался корабль с белым парусом. Судно, рассекая волны, плавно шло мимо спящих ребят. Вдруг оно замедлило ход, и парус задергался на ветру. Это матросы спешно старались убрать его. Одновременно из-за кормы показалась лодка с тремя гребцами и одним человеком на носу. Она направлялась к берегу, к тому самому месту, где спали Актис и Пелий.
Все происходило бесшумно, не было слышно даже плеска воды, когда в нее входили весла. Лодка быстро приближалась, очень скоро ее нос зашуршал о прибрежный песок. Один человек остался в лодке, остальные тихими, крадущимися шагами поспешили к спящим, ничего не подозревающим детям: У двоих в руках было по мотку толстой веревки. Они быстро окружили с трех сторон спящих и по бесшумной команде одного из моряков бросились на детей.
Девочка проснулась, когда чьи-то грубые и сильные руки крепко схватили ее и, тут же стали вязать веревкой. Она попыталась крикнуть, позвать на помощь, но ей сунули в рот веревку - толстую и противную. Через несколько мгновений девочка была связана по рукам и ногам. Она видела, как двое страшных людей со злыми лицами то же самое сделали с Пелием. Мальчик пытался сопротивляться, он дергался и извивался, стараясь укусить и поцарапать похитителей, но что он мог сделать против двух крепких мужчин. Очень скоро он был скручен и связан точно так же, как Актис и лишь молча плакал от ненависти и бессилия перед врагами. Девочка тоже плакала, глотая слезы и всхлипывая, сжимая зубами веревку, впившуюся ей в рот и не дававшую ни кричать, ни говорить. Она плакала от страха и ужаса, не понимая, что происходит.
Связав детей, пираты в полном молчании понесли их к лодке. Они кинули похищенных пленников на ее дно, уже слегка залитое водой, и отчалили от берега. Морские разбойники заботились о тишине и старались, как можно осторожнее грести веслами. Гребли уверенно и слаженно. Лодка быстро неслась к качающемуся на волнах кораблю.
Дети лежали на дне лодки. Им было тесно и больно от врезавшихся в тело пут. Актис была в состоянии шока и уже мало что соображала. Она лишь плакала, и ее горячие слезы ручьями лились на лицо Пелия, сильно отличаясь от прохладных брызг, которые пираты изредка поднимали веслами.
Пелий корчился в безнадежной попытке освободиться, в глазах его застыли ненависть и горе. Ведь он уже большой и прекрасно знает о том, как пираты похищают людей с пустынных берегов. Как он мог допустить такую беспечность? Он извивался и этим лишь веселил пиратов. Девочка лежала неподвижно, а ее глаза выражали такой ужас, какой бывает у маленького зверька, когда его ловит хищник.
Очень скоро нос лодки стукнулся о корму корабля. Прибывших приветствовала вся команда. Детей, словно мешки с зерном, подняли на корабль. Речь была незнакома. И Актис с Пелием не понимали языка, на котором разговаривали вокруг них люди.
Заскрипела мачта - это матросы подняли парус, который, шумно вздохнув, тут же наполнился ветром. Корабль, набирая скорость, отправился в дальнейший путь. Матросы, осмотрев добычу, занялись своими обязанностями и не обращали внимания на несчастных детей. Для них это было вполне обычным явлением - сколько таких жертв повидали на этом корабле за многие годы!
Полоска лесбийского берега становилась все тоньше и тоньше. Его зеленые берега медленно таяли на горизонте, а бедные дети даже не могли видеть, как исчезает и тонет в синем море их родина, которая даже не может крикнуть им на прощание слово надежды на их родном эолийском наречии. Они лежали, связанные на днище корабля у кормы, и видели только небо да заходящее на западе солнце, навстречу которому, наполнив гудящий на ветру парус, мчался корабль, похитивший мальчика и девочку, навсегда отнявший у них свободу.
…Прошло уже много времени, а Актис с Пелием еще не вернулись с Белого Склона. Мать девочки заволновалась. Тревога за детей камнем легла на ее сердце. Выйдя на порог хижины, женщина посмотрела в ту сторону, куда утром ушла Актис, надеясь увидеть дочь, возвращающуюся вместе с Пелием и козлятами. На тропинке она заметила жену Кастора, которая несла охапку хвороста для очага. Окликнув ее, мать Актис поинтересовалась, ходила ли та на Белый Склон, и, получив отрицательный ответ, вновь вошла в дом.
В углу хижины лежал мешок, в который обычно набирали траву для скотины. Схватив его, женщина вышла из дома, и направилась на то место, где ребята должны были пасти козлят.
Солнце опускалось к горизонту, окрашивая небо и редкие облака розовым цветом. В воздухе уже не ощущалось той испепеляющей жары, что была днем. Цикады, певшие свою вечную мелодию, постепенно стихали.
Мать Актис сначала шла не спеша, по тропинке, но потом, словно почувствовала несчастье, прибавила шаг. Какая-то невидимая сила влекла женщину вперед. Внизу, у подножия склона, послышалось блеяние козлят. Странно, но оттуда не доносилось веселых детских голосов, было не слышно неудержимого смеха ребят. Женщина выбежала на то место, где резвились козлята. Актис и Пелия здесь не было. Мать с беспокойством обошла поляну, безуспешно окликая детей. Даже эхо молчаливо сидело где-то в своем темном и сыром гроте, не желая своим отзвуками подбодрить и успокоить женщину. Вспомнив, что ребята часто спускались к морю, мать девочки, придерживая растрепавшиеся по лицу волосы, поспешила к владениям Нептуна.
Она снова и снова звала детей, с волнением осматривая по дороге к морю близлежащие окрестности. Мешок для травы давно уже был где-то утерян. Выбежав на берег моря, женщина заметила следы ног, оставленные на морском песке. Волны накатывались на берег волна за волной и снова отступали в море. Часть следов уже была смыта ими. Мать Актис внимательно рассмотрела следы, без сомнения оставленные мужчинами, которые были обуты в сандалии и сапоги. В одном месте они обрывались в воде. Тогда женщина побежала по направлению большого валуна, куда вела цепочка следов от моря. Огромный камень, куда двинулась мать девочки, возвышался над песчаной равниной подобно надгробию. Он как бы призывал любого, кто очутился в этом месте, замедлить шаг и отдать дань всем умершим на этом острове. Но женщина с бешено колотившимся в груди сердцем и пересохшим от волнения горлом думала только о живых детях. Она не верила, что с ее дочерью может что-то случиться. Оставалась последняя надежда, что дети там, за громадным валуном. Мать девочки, подбежала к тому месту, куда ее привели следы, замедлила шаг. Оглядевшись вокруг, она приблизилась к последнему прибежищу Актис и Пелия. Она осмотрела исступленным взглядом затоптанный песок, и замерла от страшной мысли. Затем упав на колени и в мольбе протягивая руки к небу, горестно зарыдала. Рыдания разрывали ее грудь на части. Слово волчица, потерявшая своих волчат, женщина огласила тишину жалобным воем.