Когда же следом за чужеземцем появился Сундук и уверенно заковылял вниз по ступенькам, все клиенты, сидящие за грубыми деревянными столами, как один подозрительно покосились на свою выпивку.Пузан как раз шпынял тролленка, подметавшего бар, когда вся троица прошествовала мимо.- Это еще что, язви вас в корень, такое? - поинтересовался хозяин.- Ты только не распространяйся никому, ладно? - прошипел Хью. Двацветок принялся листать свою книжечку.- Чего это он делает? - осведомился Пузан, скрестив руки на груди.- Она подсказывает ему, что надо отвечать. Я понимаю, это, конечно, звучит глупо, но... - пробормотал Хью.- Как может книга подсказывать человеку, что ему говорить?- Я желаю место, комнату, номер, меблированную комнату, полный пансион, чисто ли у вас, комнату с видом, сколько вы берете за ночь? - на одном дыхании выпалил Двацветок.Пузан посмотрел на Хью. Попрошайка пожал плечами.- У него денег как грязи, - пояснил он.- Тогда скажи ему, что за ночь я беру три медяка. Но эту Хреновину придется поставить в конюшню.- ? - спросил незнакомец.Пузан поднял вверх три жирных багровых пальца, и лицо приезжего сразу просияло пониманием. Он запустил руку в кошелек и выложил на ладонь Пузана три больших золотых кругляша.Трактирщик, выпучив глаза, уставился на монеты. Сумма примерно в четыре раза превышала стоимость "Порванного Барабана", включая прислугу. Он перевел взгляд на Хью, но понял, что от попрошайки ему помощи не дождаться. Пузан снова посмотрел на чужестранца. Сглотнул.- Да, - наконец пропищал он неестественно тонким голоском. - Плюс питание. Э-э-э... Ну, вы меня понимаете? Пища. Вы едите. Нет?Он воспроизвел соответствующие движения.- Писча? - переспросил приезжий.- Ага, - согласился Пузан, начиная обливаться потом. - Ты в книжечку-то взгляни...Чужестранец открыл свой талмуд и провел пальцем по одной из страниц. Пузан, который кое-как умел различать буквы, краешком глаза заглянул в книжицу. Тарабарщина какая-то...- Пи-ища, - протянул приезжий. - Да. Котлета, бефстроганов, отбивная, тушеное мясо, рагу, фрикассе, фарш, антрекот, суфле, клецки, бланманже, щербет, овсянка, колбаса, катиться колбаской, бобы и на бобах, сладости, желе, варенье. Гусиные потроха, - он послал Пузану лучезарную улыбку.- Все сразу? - слабым голосом уточнил трактирщик.- Просто он так разговаривает, - объяснил Хью. - И не спрашивай меня почему. Разговаривает, и все тут.Все глаза в комнате наблюдали за незнакомцем - все, за исключением пары, принадлежащей волшебнику Ринсвинду, который сидел в самом темном уголке и медленно потягивал из кружки разбавленное пиво.Он разглядывал Сундук.А вы повнимательнее разглядите Ринсвинда.Посмотрите на него. Тощий, подобно большинству волшебников, он одет в темно-красный балахон, по которому потускневшими блестками вышито несколько магических знаков. Кое-кто может принять его за простого ученика чародея, сбежавшего от хозяина из протеста, скуки, страха и еще теплящегося желания женщин. Однако шею Ринсвинда украшает цепь с бронзовым октагоном, сразу выдающая выпускника Незримого Университета, высшей школы магии, чей перемещающийся в пространстве и времени трансцендентно-архитектурный комплекс находится одновременно и Там и Тут. Выпускники этого учебного заведения обычно могут претендовать по меньшей мере на степень мага, но Ринсвинду - после одного злополучного события пришлось покинуть Университет со знанием одного-единственного заклинания. Теперь чародей болтался по городу, зарабатывая на жизнь своей врожденной способностью к языкам. Работать он особо не любил, но отличался живым умом и пронырливыми повадками напоминал смышленого грызуна. Кроме того, он с первого взгляда мог распознать древесину груши разумной. Как раз сейчас он на нее и смотрел - смотрел и не мог поверить своим глазам.