, гм, не знаю, вероятно, в данных обстоятельствах эту должность можно назвать "гидом"? Я могу позволить себе платить вам один раину в день.Ринсвинд открыл рот, чтобы ответить, но почувствовал, что слова застряли в горле и явно не торопятся выходить в мир, который быстро сходит с ума. Двацветок залился краской.- Я вас обидел, - заметил он. - С моей стороны было дерзостью просить об этом такого профессионала, как вы. У вас наверняка множество проектов, которые ждут своего воплощения. Какое-нибудь высокое волшебство...- Да нет, - слабо пискнул Ринсвинд. - Как раз сейчас я свободен. Раину, говоришь? Один раину в день. Каждый день?- Наверное, в сложившихся обстоятельствах мне следует предложить вам полтора раину. Плюс, конечно, все издержки.Волшебник, совершив невозможное, овладел собой.- Подойдет, - кивнул он. - Я согласен.Двацветок достал из сумки большую золотую кругляху, взглянул на нее и положил обратно. Ринсвинду не удалось рассмотреть ее как следует.- Думаю, - сказал турист, - что сейчас мне не помешает немного отдохнуть. Путешествие было долгим. Надеюсь, вы сможете вернуться сюда в полдень, и мы тогда осмотрим город?- Заметано.- Тогда, пожалуйста, будьте так добры, попросите трактирщика, чтобы он показал мне мою комнату.Ринсвинд выполнил это поручение и проводил взглядом нервничающего Пузана, которой, примчавшись галопом из задней комнаты, повел гостя вверх по деревянной лестнице, расположенной за баром. Спустя несколько секунд Сундук тоже поднялся на ноги и затопал следом за хозяином.Волшебник опустил глаза и уставился на шесть больших монет у себя на ладони. Двацветок настоял на том, чтобы заплатить ему за первые четыре дня вперед.Хью кивнул и ободряюще улыбнулся. Ринсвинд тихонько рыкнул на него.В бытность студентом-волшебником Ринсвинд никогда не получал высоких оценок по предвидению, но сейчас в его голове запульсировали дотоле не использованные цепи, и будущее предстало перед ним так явственно, словно было вытатуировано яркими красками на его зрачках. Меж лопатками у Ринсвинда засвербило. Он понимал, что благоразумнее всего будет купить лошадь. Это должна быть быстрая лошадь - и дорогая. Однако из его знакомых барышников никто не сможет дать сдачу с целой унции золота. Таких богачей среди приятелей Ринсвинда просто не было.Остальные пять монет помогут ему открыть какое-нибудь выгодное дело на безопасном расстоянии отсюда. Двухсот миль вполне достаточно. Это было бы благоразумно.Но что же будет с Двацветком, который останется один-одинешенек в городе, где даже тараканы за милю чуют золото? Нужно быть настоящим подонком, чтобы бросить этого чужеземца здесь.
***
Патриций Анк-Морпорка улыбнулся одними губами.- Пупсторонние ворота, говоришь? - пробормотал он.Капитан стражи лихо козырнул.- Так точно, повелитель. Пришлось пристрелить лошадь, иначе этот гад отказывался останавливаться.- И вот ты здесь. Прямой путь ты избрал, - отметил патриций, глядя на Ринсвинда. - Что скажешь в свое оправдание?Ходили слухи, что целое крыло дворца патриция заполнено клерками, которые днями напролет сопоставляют и уточняют информацию, собранную высокоорганизованной шпионской сетью их хозяина. Ринсвинд никогда не подвергал сомнению эти слухи. Он взглянул в сторону балкона, тянущегося вдоль одной из стен аудиенц-зала. Резкий бросок, ловкий прыжок - и пучок арбалетных стрел в спину. Он содрогнулся.Патриций уложил многочисленные подбородки на унизанную кольцами руку и уставился на волшебника маленькими и жесткими, как бусинки, глазками.- Так, посмотрим, - сказал он. - Клятвопреступление, кража лошади, ввод в обращение фальшивых монет - да, думаю, Арена заждалась тебя, Ринсвинд.Ну, это уж слишком...- Я не крал лошадь! Я честно ее купил!- На фальшивые деньги. Видишь ли, формально это кража.