"Юнкерсы" нацелились на мосты, связывающие левый и правый берега Днепра. Стратегическое значение их было большим. Зенитки открыли бешеный огонь. "Юнкерсы" повернули назад. Основной груз обрушили на жилые кварталы. Однако центральная магистраль города - проспект Карла Маркса - не пострадала. Тут почти ничего не напоминало о войне. Стало только больше военных, да на окнах появились уже знакомые по Киеву узкие бумажные полоски.
В обкоме встретил старого знакомого Георгия Гавриловича Дементьева - секретаря обкома по сельскому хозяйству. Он, как всегда, куда-то спешил. Увидев меня, пригласил в кабинет. По углам - снопы пшеницы, налитые золотом початки кукурузы, очевидно, прошлогоднего урожая.
- Что явился в родной обком - молодец! С кадрами у нас негусто.
Партийное руководство Днепропетровщины было молодым. Секретари обкома С. Б. Задионченко, К. С. Грушевой, Л. И. Брежнев прошли школу комсомола, партийным университетом для них стали заводские цеха, первые пятилетки.
А у Дементьева за плечами революция, гражданская война. Коммунистом стал в 1917 году. Был комиссаром одного из артполков Красной Армии. Начальник политотдела МТС, секретарь райкома партии, заместитель председателя облисполкома, секретарь обкома - таков путь коммуниста Дементьева. Жизнь он знал не только из книг. Я много раз слушал выступления Георгия Гавриловича на областных и районных конференциях, совещаниях. Слово его всегда было убедительным, страстным, насыщенным фактами, приперченным юмором. Среди коммунистов Днепропетровщины он пользовался огромным авторитетом. Его знала вся область. Не по годам подвижный, в неизменном френче цвета хаки, он в горячую пору посевной кампании или уборки урожая становился вездесущим. Часто заглядывал и в наш Петропавловский район.
Я рассказал Дементьеву о последних днях во Львове, о настроениях в Киеве.
- Ну, а теперь куда?
- Буду проситься в действующую армию. Сегодня же пойду в военкомат.
- Не спеши. Гитлеровцы прут и прут. Положение серьезное. Захвачены почти вся Прибалтика, западные районы Белоруссии, Украины. Товарищ Сталин как сказал? - "Дело идет о жизни и смерти советского государства". О жизни и смерти… Понял? А призыв создавать в занятых врагом районах партизанские отряды, диверсионные группы? Думаешь, это нас не касается? Победа решается не только на передовой. Фронт всюду. Видимый и невидимый.
- Неужели Гитлер и сюда доберется?
- Будем надеяться на лучшее. Однако, судя по последним сводкам, нужно быть готовым ко всему… Ленин учил нас смотреть правде в глаза. И не только видеть, но и предвидеть. Итак, - перешел на официальный тон, - считай себя мобилизованным обкомом.
Зазвонил телефон. Георгий Гаврилович снял трубку.
- Константин Степанович, когда возвратились? Только что? Много беды наделали нам "юнкерсы"? Двухъярусный мост?.. Н-да… А тут у меня молодой человек, наш "кадр". Березняка из Петропавловки помните? Мы его в тридцать девятом рекомендовали на работу в западные области. Только что из Львова. Рвется на фронт. Так… Так… Я тоже такого мнения. Сейчас у вас буду.
Обернулся ко мне.
- Слышал разговор с Грушевым? Вот что, козаче, побудь в городе несколько дней. Что-то придумаем. Загляни в облоно за назначением.
…Передо мной "Личное дело учителя Березняка Е. С." (мне его переслали товарищи из Днепропетровского архива). На синей обложке аккуратно выведено: "Начато в 1939 году - закончено в 1941 году". Листаю пожелтевшие от времени страницы. Тут и мое заявление с просьбой назначить директором в одну из школ Павлограда, и приказ, утверждавший меня на должность директора школы № 5.
Там я 18 июля приступил к работе. Но долго работать не довелось. 8 августа выехал в Днепропетровск по вызову облоно. В отделе кадров мне сказали: "Срочно явиться в обком к товарищу Дементьеву"…
И вот я снова в знакомом кабинете.
Георгий Гаврилович за то время, что мы не виделись, заметно сдал, похудел. Под набрякшими от недосыпания глазами - темные круги. Он поднялся мне навстречу. Пригласил к столу.
- Только что из района. Чудесные у нас люди. И старые, и малые. Подростки, девчонки водят машины. Не слезают с косилок. Спят на току, работают по 16-18 часов. Урожай какой вырастили: понимают - хлеб нужен фронту. А положение на фронте трудное. Последнюю сводку читал? Ожесточенные бои в районе Киева. Под Уманью немцам удалось окружить наши две армии - 6-ю и 12-ю. Враг рвется к Днепру. Надо готовиться к худшему. А в обкоме нашего полку убывает. Семен Борисович Задионченко - первый наш секретарь - в армии. Леонид Ильич Брежнев тоже: он первый заместитель начальника политуправления Южного фронта. Утром заехал, вести привез неутешительные. Линия фронта приближается все ближе к нашему городу. Эвакуация населения, заводов и фабрик идет полным ходом. Почему вызвал - догадываешься? Павлоград - это тоже была моя идея. Однако обстоятельства изменились. Так что придется тебе сдать среднюю школу и принять - совсем в другом месте - начальную. - И доверительно: - Есть решение обкома. Приступаем к организации партизанских отрядов, подполья. Так вот. Ты во Львове ума-разума набрался. Почем фунт лиха знаешь. Буду рекомендовать тебя на подпольную работу. Согласен? С ответом не спеши. Дело очень серьезное. Гестапо - враг сильный, коварный. А против вас и СД, и полиция. Смерть будет ходить по пятам.
Постоянная бдительность и вера в стойкость наших людей, храбрость и осторожность, молниеносное решение и железное терпение, любовь к жизни и готовность, если понадобиться, умереть за правое дело - таким должен быть подпольщик. Сможешь? Подумай, взвесь. Посоветуйся сам с собой. А завтра приходи. Предстоит разговор с нашим секретарем по кадрам. Крыша на одну ночь найдется?
- Могу остановиться у сестры.
- С одним условием: о нашем разговоре - ни слова.
Не скажу, что предложение Георгия Гавриловича было для меня полной неожиданностью. Как только началась война, я не раз задумывался о возможной работе в подполье.
Но уже после войны - годы спустя - я узнал от Георгия Гавриловича, чем было вызвано мое назначение в Павлоград и почему оно отпало.
Идея использовать меня для подпольной работы созрела у Георгия Гавриловича во время нашей первой встречи.
Так появилось назначение в Павлоград. Тогда еще не знали, что именно этот город будет выбран местом пребывания подпольного обкома.
Павлоград к тому времени был уже достаточно густонаселенным городом, "потеряться" в нем новому человеку нетрудно. И все же директор средней школы - слишком заметная фигура, чтобы не обратить на себя внимания. Кроме того, окончательно определился состав подпольных райкомов - судьба моя решилась.
…Сестра очень удивилась, узнав о моем новом назначении: направляли меня заведующим двухкомплектной начальной школой на хуторе Николаевка Петропавловского района.
- Ходил в больших начальниках. И на тебе - учитель начальных классов. Что они? В такое время десятиклассницу не могут подобрать? А как же, Евгений, с армией?
Я что-то промямлил насчет здоровья. Врачи, дескать, говорят: со зрением плохо. Сестра недавно проводила мужа на фронт, и я готов был сквозь землю провалиться. Но рассказать ей правду не мог, не имел права…
В Петропавловском райкоме партии принял меня второй секретарь Д. А. Кривуля.
- Все знаю - с обкомом разговор был. Иди в военкомат, в районо - оформляйся. Выезжай в Николаевку. У тебя, Евгений Степанович, задача особая: легализоваться. Врастай, вживайся. И жди. В райкоме больше не показывайся. Нужно будет - сам навещу. Квартиру мы тебе подыскали. Люди верные. Просись к Калюжным - не откажут.
В тот же день мне выдали "белый" билет. Подвели под статью, не помню какую, но выходило, что для строевой службы никак не гожусь.
Вечером я уже был в Николаевке. Начиналась новая жизнь. Занялся ремонтом школы, заготовкой топлива. Присматривался к своим хозяевам, хуторянам. Кривуля слово сдержал. Раза три приезжал ко мне, 1 сентября, как обычно, начались занятия в школе, а через несколько дней Кривуля привез печатную машинку "Ленинград", множительный аппарат, радиоприемник, центнера два бумаги, две большие пачки листовок, отпечатанных в районной типографии, но уже за подписью подпольного райкома.
- Вот твое хозяйство, товарищ член подпольного райкома партии. В составе райкома и Борисенко - директор Петропавловской средней школы № 2. Через него будешь поддерживать с нами связь. Явка - мельница в селе Дмитриевка. Где думаешь устраиваться с типографией?
- У Калюжных.
- Держать все хозяйство в одном месте опасно.
- Уже готов тайничок. Сам смастерил. Место сухое, надежное. Будем хранить там листовки, бумагу.
- Инструкцию помнишь? Конспирация и еще раз конспирация, "пятерки" и "семерки" будущих подпольщиков подбирай не спеша. Присматривайся к людям. Семь раз отмерь… В нашем деле тихий, незаметный человек может оказаться героем, а говорун, любитель речей и клятв - мямлей и предателем. Помни: каждый подпольщик знает только свою группу. Арест "пятерки" ни в коем случае не должен привести к провалу всей организации. Ну, будь здоров. Скоро встретимся.
…На всю жизнь запомнился мне последний день и последний час расставания с советскими войсками. Уставшие лошаденки тянули орудия, телеги, высокие зеленые фуры, санитарные фургоны. Красноармейцы шли и шли, сгибаясь под тяжестью ручных пулеметов, намокших скаток. Ночью движение на несколько часов приостанавливалось. Моросил надоедливый холодный дождь. Люди засыпали, прислонившись к плетню, или просто на обочине дороги.
В доме Калюжных остановились комбат и комиссар. На меня посматривают подозрительно. Через несколько часов приказ: немедленно двигаться на восток.