Всего за 319 руб. Купить полную версию
Перси, почему ты торчишь в городе? При этом вопросе глаза Годлимана прояснились, словно изображение на экране, когда настраивают фокус, - похоже, только сейчас он стал по-настоящему размышлять.
- Абсолютно нормально, когда город оставляют дети, национальные галереи, крупные институты, но я... это все равно, что бежать как крыса, и пусть сражаются другие, в том числе и за твою жизнь. Конечно, логики здесь мало, но в таком вопросе куда важнее то, что подсказывает тебе сердце, а не логика.
Терри улыбнулся, как улыбается человек, не ошибшийся в своих догадках. Он не стал даже развивать тему и сразу перешел к меню.
- Боже, это ж надо. Послушай, как звучит - пирог "Лорд Вултон"!
Годлиман ухмыльнулся.
- Уверен, это все та же картошка и так далее. Когда официант принял заказ и ушел, Терри завел разговор о политике:
- Что ты думаешь о новом премьере?
- Черчилль? Он осёл. Впрочем, Гитлер уж какой идиот, а посмотри, у него все получается. Сам-то ты как считаешь?
- С Черчиллем мы могли бы поладить. По крайней мере, настроен он решительно.
Годлиман поднял брови.
- Мы? Ты что, снова в игре?
- Я никогда не уходил с поля, ты же знаешь.
- Да, но ты говорил...
- Перси, послушай, есть конторы, которые в один голос твердят, что не работают на Военное ведомство.
- Черт побери. И все это время ты...
Тут подали закуску и к ней бутылку бордо. Годлиман не пил, он ел консервированную лососину и о чем-то думал. Наконец Терри спросил:
- Вспоминаешь былые годы?
- Да, есть что вспомнить о молодости. Та война была просто ужасной. Годлиман произнес это с какой-то тоской в голосе.
- Нынешняя война совсем другая. Мои ребята уже не ходят за линию фронта, чтобы обнаружить противника, как это делал ты. Сейчас тоже есть похожая работа, но это уже не столь важно. Теперь нужно просто сидеть и прослушивать эфир.
- Как, ведь противник зашифровывает свои сообщения?
- Ну и что, шифры можно раскрыть. Откровенно говоря, мы знаем сейчас почти все, что необходимо.
Годлиман огляделся - поблизости никого не было. Ему было как-то неудобно намекнуть профессионалу Терри, что за подобные беседы можно поплатиться жизнью.
А Терри продолжал:
- Моя задача убедиться как раз в том, что противник не располагает о нас важной информацией.
Подали пирог с курицей. Говядины в меню не было. Годлиман по-прежнему молчал, а Терри все говорил и говорил.
- Канарис, знаешь ли, чудной малый. Адмирал Вильгельм Канарис, шеф Абвера. Я встречал его до войны. Хорошо относится к Британии и, думаю, не в большом восторге от Гитлера. Так или иначе, мы знаем, что ему приказано начать крупную разведывательную операцию против нас с целью подготовки вторжения, но он пока не спешит. Мы арестовали их лучшего агента в Британии буквально на следующий день после начала войны. Он сейчас в Вандсуортской тюрьме. Никчемные людишки, эти шпионы Канариса. Пожилые леди в пансионах, фашисты-фанатики, мелкие уголовники... Словом, "шестерки". Годлиман перебил его:
- Дружище, хватит об этом. Достаточно!
Его уже слегка трясло, он сердился и толком ничего не мог понять.
- Это все твои секреты, я их не хочу знать.
Но Терри был невозмутим.
- Тебе заказать еще чего-нибудь? Себе я возьму шоколадное мороженое.
- Нет, мне уже хватит. Отправлюсь-ка я к своим рукописям, с твоего разрешения.
Терри холодно взглянул на него.
- Мир подождет с твоими Плантагенетами, Перси. Пойми, идет война, и я хочу, чтобы ты немножко поработал на меня.
Годлиман долго и пристально смотрел на него.
- Что же я буду у вас делать?
Вот тут лицом Терри сразу превратился в хищника.
- Ты будешь ловить шпионов.
По пути обратно в колледж настроение у Годлимана, несмотря на хорошую погоду, было унылым. Несомненно, он примет предложение полковника Терри.