Всего за 319 руб. Купить полную версию
Именно эта проблема волновала Персиваля Годлимана летом 1940 года, когда немецкая армада, словно косой, прошлась по французским пшеничным полям. Англичане при этом в полном замешательстве так поспешно ретировались из Дюнкерка, как вылетает пробка из бутылки.
Профессор Годлиман знал о средних веках больше, чем кто-либо другой. Его книга о знаменитой "Черной смерти"3 во многом заставила по-иному взглянуть на историю средневековья; она стала бестселлером и была опубликована в "Пингвин букс"4. Получив известность благодаря этой работе, Годлиман обратился к чуть более раннему и менее изученному периоду.
Однажды в Лондоне, прекрасным июньским днем, ровно в 12.30 секретарша вошла в кабинет и увидела, что Годлиман склонился над столом и внимательно изучает рукопись. Профессор усердно трудился над переводом каких-то латинских каракулей, делая пометки своим еще менее разборчивым почерком. Секретарша собиралась перекусить в садике на Гордон-сквер, поэтому торопилась. Она терпеть не могла пыльные комнаты и иллюминированные рукописи, от которых веет холодом и мертвечиной, - вечно нужно носить с собой целую связку ключей, и вообще все это похоже на склеп.
Годлиман стоял у аналоя, поджав ногу, как нахохлившаяся птица. На его лице отражался блеклый свет от свисавшего подсвечника - он вполне мог сойти за привидение монаха-летописца, охраняющее свой драгоценный труд. Девушка кашлянула в надежде, что на нее обратят внимание. Перед ней стоял невысокого роста мужчина около пятидесяти лет, с покатыми плечами, слабым зрением, в костюме из твида. Она знала, что он в здравом уме, с рассудком все в порядке, надо лишь "вытащить" его из средних веков. Секретарша опять кашлянула и громко произнесла:
- Профессор Годлиман!
Он оторвался от рукописи и, увидев девушку, улыбнулся. Теперь он был похож уже не на привидение, а на доброго рассеянного старичка.
- А, здравствуйте. - В его голосе прозвучало удивление, как будто он встретил своего соседа по дому посреди пустыни Сахары.
- Вы просили меня напомнить сегодня о ленче с полковником Терри в "Савое"5.
- Да, да, знаю. - Он вынул часы из кармана и взглянул на них. - Если я собираюсь пройтись, то, пожалуй, пора отправляться.
Секретарша кивнула.
- Я принесла ваш противогаз.
- Вы так любезны! - Он улыбнулся, и она подумала, что профессор еще очень даже ничего... не старый. Годлиман взял противогаз и спросил:
- Пиджак надевать?
- Утром он был вам не нужен. На улице тепло. За вами закрыть?
- Спасибо, спасибо. - Он сунул записную книжку в карман пиджака и вышел.
Секретарша оглянулась, передернула плечами и вышла вслед за ним.
Полковник Эндрю Терри был краснолицым шотландцем, тощим, как большинство заядлых курильщиков, с редкими темными волосами со следами бриллиантина. Годлиман увидел его сидящим за столиком в углу зала в "Савое". В пепельнице лежало три окурка. Полковник встал и протянул руку.
- Добрый день, дядюшка Эндрю, - по-семейному поздоровался Годлиман, ибо Терри действительно приходился ему дядей по линии матери.
- Ну как ты, Перси?
- Ничего, пишу себе книгу о Плантагенетах. - Годлиман сел за стол.
- Эти твои рукописи все еще в Лондоне? Ты меня удивляешь.
- Почему?
Терри зажег сигарету.
- Увез бы ты их куда-нибудь подальше от Лондона, от этих бомбежек.
- А что, действительно стоит?..
- Хм... Да добрая половина собраний Национальной галереи уже спрятана где-то под землей в Уэльсе и лежит себе целехонькая. Вот уж действительно, молодой Кеннет Кларк более расторопен, чем ты. Тебе, старина, тоже давно пора что-то предпринять. Не думаю, что к тебе ходят сейчас много студентов.
- Это уж точно. - Годлиман взял предложенное официантом меню. От напитков он отказался. Терри, напротив, даже не взглянул на меню.
- Нет, серьезно.