Мне очень жаль, Гордон, сказал доктор Сьюпеб, поворачиваясь в сторону мистера Раги. Очевидно, я уже не сумею продолжить начатый курс лечения.
Крысы хотят, чтобы я принимал лекарства, с горечью отозвался Раги. А ведь они прекрасно знают, что эти таблетки сделают меня больным. У меня такой организм, что эти таблетки для меня просто яд.
Интересно следить, забормотал один из роботов-репортеров, обращаясь, скорее всего, к своей телеаудитории, за лояльностью пациента по отношению к своему психоаналитику. Кстати, а почему должно быть иначе? Этот человек уже давно верит в возможности психоанализа.
Шесть лет, сказал ему Раги. И при необходимости лечился бы еще столько же.
Аманда Коннерс начала тихо плакать в носовой платок.
Пока двое копов в штатском и целый наряд полицейских в форме сопровождали доктора Сьюпеба к патрульной машине, из толпы еще раз раздались громкие возгласы в его поддержку, правда не очень активные. К тому же толпа эта состояла в большинстве своем из людей далеко не молодых. Все они были из той, более ранней эпохи, когда психоанализ был весьма и весьма уважаемым ремеслом; как и сам доктор Сьюпеб, эти люди были частицей совсем иного времени. Ему очень хотелось увидеть здесь хотя бы пару молодых людей, но таковых в толпе не оказалось.
Человек с худым лицом, одетый в тяжелое пальто, сунул в рот филиппинскую сигару ручной работы «Бела Кинг», раскурил ее и выглянул из окна полицейского участка. Затем он проконсультировался с собственными часами и принялся беспокойно шагать по комнате. Когда он покончил с первой сигарой и уже взялся за другую, перед окном проехала полицейская машина. Он тут же поспешил наружу, на платформу разгрузки, где полиция уже готовилась к приемке доставленного арестанта.
Доктор, сказал он, меня зовут Уайлдер Пэмброук. Мне бы хотелось переговорить с вами.
Он кивнул полицейским, и те отступили, оставив доктора Сьюпеба наедине с неизвестным.
Пройдемте внутрь. Я временно занял комнату на втором этаже. Я задержу вас совсем ненадолго.
Вы не из городской полиции, сказал доктор Сьюпеб, окинув неизвестного острым взглядом. Вы, скорее всего, из НП. Теперь он казался встревоженным, но последовал за Пэмброуком, уже направившимся к лифту.
Считайте меня просто заинтересованной стороной, сказал тот и понизил голос, поскольку они проходили мимо группы копов. Стороной, заинтересованной в том, чтобы вновь увидеть вас в вашем кабинете, вместе с вашими пациентами.
У вас есть на это соответствующие полномочия? спросил Сьюпеб.
У вас есть на это соответствующие полномочия? спросил Сьюпеб.
Думаю, да.
Спустилась кабина лифта, и они вошли в нее.
Однако, чтобы вернуть вас в ваш кабинет, потребуется не меньше часа. Так что, пожалуйста, наберитесь терпения. Пэмброук раскурил свежую сигару.
Сьюпебу он сигары не предложил.
Разрешите задать вопрос, сказал тот. Какое учреждение вы представляете?
Я уже сказал вам. В голосе Пэмброука зазвучали раздраженные нотки. Просто считайте меня заинтересованной стороной. Неужели не понятно? Он пожирал Сьюпеба мрачным взглядом.
В молчании они поднялись на второй этаж и зашагали по коридору.
Прошу прощения за резкость, сказал наконец Пэмброук, когда они подошли к комнате с номером двести девять, но меня тревожит ваш арест. Я очень этим обеспокоен.
Он отворил дверь, и Сьюпеб осторожно перешагнул порог.
Разумеется, я почти всегда готов обеспокоиться по тому или иному поводу. Такая у меня работа. Как и ваша, она включает в себя необходимость не позволять себе эмоциональное вовлечение в дело, над которым мы работаем.
Он улыбнулся, но доктор Сьюпеб воздержался от ответной улыбки.
«Он сейчас слишком напряжен, чтобы улыбаться», отметил про себя Пэмброук.
Такая реакция Сьюпеба вполне соответствовала краткому описанию его характера, которое содержалось в досье.
Они осторожно сели друг напротив друга.
С вами хочет проконсультироваться один человек, сказал Пэмброук. Он не далек от того, чтобы стать вашим постоянным пациентом. Вы понимаете? Потому-то мы и хотим вернуть вас в ваш кабинет, мы хотим, чтобы кабинет был открыт, чтобы вы могли принять этого человека и провести курс лечения.
Я понимаю, кивнул доктор Сьюпеб.
Что касается остальных ваших пациентов, то их судьба совершенно нас не интересует. Станет ли им хуже, или они вылечатся, оплачивают ли они ваше благосостояние или уклоняются от платы за лечение нам абсолютно безразлично. Нас интересует только этот отдельный человек.
А после того как он выздоровеет, вы снова меня прикроете? спросил Сьюпеб. Подобно всем прочим психоаналитикам?
Вот тогда и поговорим об этом. А не сейчас.
И кто же он, этот человек?
Этого я вам сообщать не намерен.
Наступило молчание.
Насколько я понимаю, сказал, подумав, доктор Сьюпеб, вы использовали аппарат фон Лессингера. Вы переместились во времени и выяснили, каков будет результат лечения. Так?
Так, ответил Пэмброук.
Значит, вы уверены во мне. Я сумею вылечить этого человека.
Вовсе нет, сказал Пэмброук. Наоборот, вам не удастся ему помочь. Но именно поэтому вы нам и понадобились. Если он пройдет курс лечения с помощью химиотерапии, его душевное равновесие восстановится. А для нас чрезвычайно важно, чтобы он и дальше оставался больным. Теперь вы понимаете, доктор, что нам чрезвычайно необходимо существование хотя бы одного шарлатана, то есть практикующего психоаналитика. Пэмброук еще раз тщательно раскурил сигару. Поэтому наша первая инструкция вам такова: не отвергайте никого из новых пациентов. Понимаете? Какими бы безумными или, скорее, какими бы здоровыми они вам ни показались.