Всего за 209.9 руб. Купить полную версию
Санитарка наклонилась и громко спросила:
Вы доверяете этой женщине свои вещи?
Что?
Вещи, говорю, ей доверяете? Она вам кто? Вещи либо она заберёт, либо в подвал сдадим.
Я заберу, заберу, засуетилась Женя.
Снимаем всё. Рубашку, брюки, носки (снимите ему носки), часы, трусы.
Да трусы же зачем? Он стал слабо сопротивляться.
Затем, так положено.
А куда, куда его?
В палату, неласково отвечала санитарка.
«В палату? Она плохо соображала. Но зачем всё снимают, если в палату?»
Вы сейчас с нами пойдёте, а вещи соберите. У вас есть пакет?
Нету.
Я вам дам. Видя её отчаяние, санитарка смилостивилась, вынесла ей огромный чёрный чехол для трупов.
А что с ним?
У врача спросите.
Она побежала к ласковой, миловидной терапевтке.
Извините, я по поводу Рязанцева Что с ним?
Терапевт смотрела в бумаги. Ответила сухо, совсем нелюбезно, без всякой ласковости:
Инсульт.
Инсульт? Она охнула.
Да, обширный инсульт, зло добавила терапевт и отвернулась.
«Она его похоронила», мелькнуло у Жени.
Санитарка везла его к лифту на каталке, он весь был в кипенно-белой простыне, как в облаке, как на небе.
Неужели Бог заинтересован в том, чтобы мы страдали, умирали, мучились?
«Почему мне так хорошо с тобой?» много раз спрашивала она его.
«Потому что за нами стоит красота».
Лифт. Очень раздумчивый, с западающими кнопками. Бесполезно его торопить, жать на «закрытие дверей» он живёт своим ритмом. Больше четырех человек не берёт, независимо от комплекции.
Не трогайте его, он сам знает, когда ехать, мудро посоветовала Жене медсестра, когда она стала нервно жать на кнопки.
Через день Женя, уже сама в белом халате, советовала новичкам-посетителям как завсегдатай: «Не трогайте, он знает, когда ехать».
Лифт, как путь в рай или в ад. Как переправа через Лету. Лифт, как обновлённый чёлн Харона. Седьмой этаж, дальше только небо.
Бело-голубая вывеска «Нейрореанимация», граница между жизнью и смертью. У дверей кнопка для вызова врачей. Угрожающая надпись: «Посторонним вход строго воспрещён» с тремя восклицательными знаками.
Увозили как в облаке в белоснежной пене простыней. Он, на порожке, где санитарка с коляской запнулась, слабо махнул ей рукой. Створки двери сомкнулись.
«А если бы я не приехала?»
«А если бы я не рыдала, не кидалась к врачам в приёмном?»
Она сидела на банкетке совершенно обессиленная от пережитого потрясения, валерьянки, слёз. Слёзы бежали ручьём, она их вытирала бумажными носовыми платками, упаковка уже кончалась. Она не могла остановиться, собраться, сосредоточиться. 19.50 на часах.
Вышел врач в голубой униформе, высокий серьёзный мальчик с умным, строгим лицом. В руках у него история болезни.
Вы родственница? участливо глядя в её зарёванное лицо, спросил мальчик.
Нет, я коллега Ивана Сергеевича, твёрдо сказала Женя.
А родственники где?
Жена дома, она больна. А сын в другом городе.
Могу ли я вам доверять? задумался мальчик.
Так всё равно больше некому! воскликнула она.
Я тогда запишу ваш телефон. И мальчик вписал его в историю болезни. И вот что я вам скажу: ситуация критическая, в ближайшие часы нам может потребоваться человек, который даст санкцию на нейрохирургическую операцию.
Ужас, видимо, так явно отразился на её лице, что мальчик поторопился её успокоить:
Вы не думайте, мы всё делаем, что нужно, помощь пациенту оказывается.
Да он у вас два часа в приемном просидел!
Мальчик поморщился:
Это непорядок, конечно. Но мы отвечаем за него с момента поступления в отделение, видите, в истории болезни записано: 19.50. И мальчик показал ей строчку с датой и цифрой. Так вот, я вызвал мобильную нейрохирургическую бригаду для консультации, если они скажут, что нужно немедленно оперировать, мне будет необходимо письменное разрешение родственника.
А вы сами как считаете, потребуется операция? Женя заглядывала в его глаза, и, наверное, была в эту минуту очень жалкой.
Мальчик задумался.
Понимаете, любая операция на мозге это огромный риск для пациента Но иногда приходится выбирать из двух зол меньшее.
А когда будет бригада?
Не могу сказать! Может, через 15 минут, а может, через 6 часов! Они же и по другим больницам смотрят пациентов. В общем, ищите родственников, а я пойду посмотрю, что там
Она включила мобильник Вани, пролистала телефонную книжку, нашла номер сына. Вот, через минуту в его жизни всё изменится. «До» и «после»
Она набрала номер со своего телефона. Трубку взяли, раздраженно сказали «да». Слышно было, как рядом плакал ребёнок.
Она начала издалека:
Здравствуйте! Я коллега Ивана Сергеевича
Там, в другом городе, взрастала новая жизнь, плакал ребёнок, а тут, возле голубой вывески «Нейрореанимация», она тоже плакала, по-детски, не зная, как победить беду
Вы только маме ничего не говорите, домой не звоните, ладно? У мамы сахарный диабет, ей нельзя волноваться, она, если узнает, что отец в реанимации, не представляю, что с ней будет Пусть думает, что в терапии, я сейчас ей позвоню, скажу, что всё нормально, что я с отцом говорил.
Да, да, конечно.
Я сейчас еду на вокзал, беру билет, я утром буду!
Я вам позвоню, как бригада приедет, какой вердикт.
Да, да, я буду ждать! И спасибо вам огромное, что вы сейчас там. Пожалуйста, не оставляйте отца!