Знаю только, чго я все время распоряжался, а мама все время меня целовала.
-- И тетя Анни-Роза поцелует, если ты будешь хорошо себя вести.
-- Бр-р! Очень мне нужно, чтобы меня целовала тетя Анни-Роза. Скажет еще, что это я выпрашиваю себе вторую порцию за столом.
Недели складывались в месяцы, уже и каникулы были не за горами, но как раз накануне каникул Паршивец совершил смертный грех.
Был среди многих мальчишек, которых Гарри подбивал "заехать Паршивцу кулаком по маковке, все равно побоится дать сдачи", один, который изводил его больше других, и этому одному вздумалось в недобрую минуту напасть на Паршивца, когда не было поблизости Гарри. Он дрался больно, и Паршивец, собрав все силы, стал наудачу отвечать ему. Мальчишка упал и захныкал. Паршивец был и сам ошарашен собственным поступком, но, ощутив под собою обмякшее тело, стал в слепой ярости трясти противника обеими руками, а там и душить его с искренним намерением прикончить. Тут подоспел Гарри с одноклассниками, и после короткой схватки Паршивца оторвали от поверженного врага, скрутили ему руки и избитого, но опьяненного победой препроводили восвояси. Тети Анни-Розы не было дома, и Гарри в ожидании ее прихода принялся вразумлять его насчет греховности смертоубийства -- этого, по его определению, каинова преступления.
-- Почему ты не дрался с ним честно? Зачем бил лежачего, подлая твоя душонка?
Паршивец взглянул на шею Гарри, потом на нож, лежащий на столе, накрытом для обеда.
-- Не понимаю,-- сказал он устало.-- Не ты ли его постоянно натравливал на меня и обзывал меня трусом, когда я распускал нюни? Ты пока не трогай меня, а? Придет тетя Анни-Роза, ты скажешь, что меня надо выпороть, она выпорет -- и все в порядке.
-- Ничего не в порядке,-- веско молвил Гарри.-- Ты едва не убил человека, он и теперь еще, чего доброго, может умереть.
-- Умрет, да? -- сказал Паршивец.
-- Вполне возможно, сказал Гарри,--а тебя тогда повесят.
-- Хорошо,-- сказал Паршивец, беря в руки столовый нож.-- Тогда сейчас я убью тебя. Ты что ни скажешь, что ни сделаешь... в общем, я и сам не знаю, как это получается -- и ни на миг не можешь оставить меня в покое, и мне уже все равно -- будь что будет!
Он ринулся на малого с ножом, и Гарри, посулив Паршивой овце по возвращении тети Анни-Розы такую порку, каких еще свет не видывал, обратился в бегство и заперся у себя в комнате наверху. Паршивец сел с ножом в руке на нижнюю ступеньку лестницы и заплакал оттого, что не удалось убить Гарри. Из кухни вышла прислуга, отобрала нож, говорила что-то в утешение. Но Паршивец был безутешен. Теперь его жестоко высечет тетя Анни-Роза, а Гарри тоже добавит, потом Джуди запретят разговаривать с ним, потом обо всем растрезвонят в школе, потом...
Некому помочь, некому пожалеть, есть один только выход -- умереть, и точка. Можно бы ножом, но это больно, а тетя Анни-Роза в прошлом году говорила, что он умрет, если будет сосать раскрашенные игрушки. Он пошел в детскую, раскопал засунутый куда-то за ненадобностью Ноев ковчег и принялся по очереди обсасывать птиц и зверей, какие еще уцелели. Противно было невероятно, но все-таки к тому времени, как вернулись домой тетя Анни-Роза и Джуди, он дочиста слизал краску с Ноевой голубки, которая была последней. После этого он поднялся из детской и встретил их словами:
-- Тетя Анни-Роза, знаете, я чуть не убил одного мальчика в школе и хотел убить Гарри, так что, когда вы мне скажете все, чго полагается про Бога и грешников в аду, выпорите меня поскорей, и дело с концом.
Эпизод с нападением, в том виде, как его изложил Гарри, поддавался единственному истолкованию: в Паршивца вселился бес.