Всего за 299 руб. Купить полную версию
– Дедушка, – взмолилась она, – я все сделала, как ты научил. Почему же духи меня не послушали? Почему угощение взяли, а озоруют по-прежнему?
Старый Хравн задумчиво поглядел на нее, покачал седой головой:
– Ты ведь догадалась уже, что духи тут ни при чем. Человека ищите.
В тот вечер Весна в последний раз ужинала в женском доме с сестрой и подругами. Все ее вещи, уместившиеся в маленький узелок, Унн уже отнесла в покои Лодина – кормщик и после смерти жены спал в дружинном доме отдельно от прочих. Младшие девчонки смотрели на новую Гудрун с восхищением и завистью, и не понимали, отчего словенка сидит за столом молчаливая и бледная.
– Я Лодина знаю давно, он человек надежный и справедливый, – рассказывала Унн. – Не бойся его, он ничем тебя не обидит. Было бы хорошо, если б уже в конце зимы ты родила ему сына. Попроси об этом своих богов.
Девушка еле слышно вздохнула, и сидевшая рядом Йорунн ласково обняла ее за плечи.
– Так испокон веков у нас повелось, что невеста перед свадьбой не радуется, а плачет, – объяснила молодая ведунья. – Прощается со своей семьей, с духами предков, которые с рождения хранили ее. Готовится умереть для прежнего рода, чтобы родиться вновь другим человеком – уже не девушкой, а мужней женой.
– Лить слезы перед брачной ночью глупо, – сказала Арнфрид, – мужу может не понравиться твое опухшее лицо. А вот ваши свадебные песни, говорят, очень красивы, и я бы послушала хотя бы одну.
– И я! И мы! – тут же подхватили Ингрид и Хельга.
Йорунн и Фрейдис переглянулись. Зорянка подсела поближе к сестре, погладила ее по руке, потом достала частый гребень и принялась расплетать-распускать Весне густую русую косу. Первой затянула песню Йорунн, как самая старшая, остальные начали подпевать:
– Вечор тебя, косушку, матушка плела,
Теперь тебя, косушку, взяли расплели.
Живи, родима матушка, живи без меня…
Весна при упоминании о матери всхлипнула и стала негромко причитать:
– Травушки шелковые,
Цветки мои лазоревые!
Уж одна коса у меня была
Да две волюшки,
Две волюшки и обе вольные,
А теперь останутся две косы
Да одна волюшка,
Одна волюшка и та невольная…
Северянки молча слушали, пытаясь угадать, о чем поется в чужеземной обрядовой песне. Руки подруг неторопливо переплетали волосы Весны в две косы, укладывая пряди одну под другую, как принято у замужних. Девушка замолчала, унимая бегущие по щекам слезы, и снова послышалось пение Йорунн, просящей благословения у Великой Матери:
– Макошь премудрая, Мать Многоликая,
Судьбы Ведница, Веретеница!
Нити кручены, судьбы вручены
Долей доброю дари вдостали,
Недоль отведи, рассей россыпью.
– Любовь не всегда с первого взгляда видна, – после проговорила молодая ведунья и протянула подруге кружку: – Выпей. Я попросила Мать благословить эту воду, чтобы печаль твоя радостью обернулась.
– Полегчало? – спросила Унн, когда Весна поставила пустую кружку на стол.
– Будто бы…
– Тогда идем. Я провожу тебя к мужу.
В эту ночь Йорунн не спалось. Девушка зажгла светец и принялась перебирать в ларце мешочки с травами, прислушиваясь к дыханию спящего Хравна.
– Как на тебя тот датчанин поглядывал, – пробормотала старая Смэйни. – Красавец, кудри русые, брови черные…
– Красивый, – согласилась девушка. – Знает много, говорит складно.
– Я боялась, увезет тебя, на датскую землю сманит. Да что я – сам Эйвинд конунг опасался. Наказал мне: смотри, нянька, за девкой! Коли станут ее уговаривать, посулы сулить – сразу мне сказывай…
Тут Смэйни поняла, что, кажется, сболтнула лишнее, и нарочито сонно зевнула:
– Ох, устала я сегодня, умаялась… Пойду-ка я спать, внученька. И ты ложись.
К празднику Мидсумар всегда готовили много свежего белого сыра из козьего молока, и, несмотря на недавнюю оплошность, Долгождану снова отправили доить коз. На этот раз она зорко следила за рогатыми озорницами – ни соринки, ни шерстинки не упало в чистый подойник, даже пену сливать не пришлось. Придя в женский дом, девушка аккуратно разлила теплое молоко по глиняным горшкам, оставленным возле очага, плотно накрыла их и вышла ненадолго, чтобы сполоснуть подойник да воды глотнуть – в горле пересохло.
Конец ознакомительного фрагмента.