Всего за 5.99 руб. Купить полную версию
– Для тебя я буду кем угодно, Келсий! – потерлась об меня кончиком носа Леиф. – Пойдем, вытрем руки об эту стерву!
Я еще раз нервно рассмеялся и двинулся за ней следом. Окружавшие нас тени тут же отсекли мерцавшими роями тьмы и безвоздушными мини-смерчами тропинки, оставив нам лишь ту, по которой мы шли.
– Так что ты вспомнила? – спросил я.
– Твое поражение в войне между сущностями, – буднично сообщила Леиф.
Мы замолчали. Дождь всё так же уныло продолжал размягчать дорожку, глубже вбивая в нее листья.
– Из-за чего мордобой-то начался? – не выдержал я. – Какая-нибудь дамочка, как обычно, всех лбами столкнула?
– Вот-вот! Мы как раз к такой на чай с гранитом идем! – развеселилась Леиф. – А теперь внимай, объект моих сексуальных притязаний! – Она откашлялась и, набрав побольше воздуха, выспренно продекламировала: – После каждой своей тленной жизни – полной крови, секса и трапез во время секса – ты оставлял на теле человечества неизгладимые следы, которые впоследствии становились легендами о героях, преданиями о доблести и мифами о мужской стойкости в постели! Х-хих-хи-хи! Ой, даже рот свело! А-аы… о!
– Свело рот?! Тебе?!
– Ты же его не стимулируешь сейчас на подвиги и… мифы! Их-хих-хи!
Я несильно шлепнул Леиф ладонью по упругим ягодицам, и она томно закатила глаза.
– Так что, любая такая байка о герое повествует об одном и том же существе – обо мне? – довольно осведомился я.
– Не зазнавайся! О людях тоже есть такие истории.
– Но немножко? – показал я пальцами нечто маленькое.
– Немножко! – сказала Леиф и хитро повторила мой жест.
Каверзный взгляд Леиф почему-то напомнил мне некогда виденный барельеф с Ахиллом, на котором у героя был эстетически аккуратный маленький пенис.
«Да нет же! Просто у греков такая… привычка была!.. – попытался я себя успокоить. – Зараза! Она специально, что ли?»
– Я бы не стал на морозе позировать голым – ни в Греции, ни еще где! – неожиданно выпалил я.
– Тебя что, смущает историческая достоверность твоего «толстячка» в искусстве? – елейно поинтересовалась Леиф.
– «Толстячка»?! – удивленно выпучил я глаза. – Так вот как ты его называешь!
– Не переживай! – звонко засмеялась Леиф. – Для позирования всегда выбирали самого подходящего. Что поделать – такова была мода.
Леиф взяла меня под руку, и идущее от нее тепло необъяснимо проникло сквозь мою одежду, заставив меня покрыться млеющими мурашками.
– Ладно, будем считать, что мое мужское самолюбие умаслено, – заявил я. – И что, неужели эти мои варварские достижения и стали причиной свары?
– Конечно же нет! Это было просто причиной неприязни, копившейся веками. А вот основанием для ее выплескивания послужило кое-что другое, – загадочно добавила Леиф и положила голову мне на плечо.
– Что ты делаешь? Там же мокро!
– И не только там, – недвусмысленно заметила Леиф, пикантно посмотрев на меня.
– Мы же на кладбище! – напомнил я. – Должно быть стыдно!
Леиф залилась невинным детским смехом, а затем пылко поцеловала меня. Ее губы и язык были горячи теплом жизни, и это особенно остро почувствовалось на фоне скорбной серости кладбища.
Мы прошли небольшую площадку с грязными скамейками и фонтаном со стоячей водой, в которой сидели тени, после чего Леиф направила нас в один из мрачных древесных коридоров.
– Как-то ты заявил, что тебе был открыт смысл нашего пребывания в этом мире, – продолжила Леиф. – По твоим словам, мы все проходили испытание, которое мог покинуть только один из нас – самый-самый. В результате все подумали, что самый-самый из нас – это ты.
– Черт! И меня решили устранить?
– А ты как думал! Я в этом, кстати, тоже участвовала. После твоего глупого заявления мне даже пришлось стучать на тебя! – с чувством произнесла Леиф.
– И ты? – осторожно полюбопытствовал я.
– Выкручивалась, – пожала плечами Леиф. – С твоей помощью.
– Так я знал?
– Еще бы ты не знал! – возмутилась Леиф с возбуждающей бархатистостью в голосе. – Ты же в те же сутки заставил меня буквально прокричать об этом под собой, когда ты часами мучал и истязал меня!
– Озабоченная!
– Озадаченный! – томно мурлыкнула в ответ Леиф.
Мы вышли из природного коридора, образованного сиротевшими деревьями, и пошли по спускавшейся вниз дорожке. Зажглись фонари, заливая кладбище оранжевым светом, и под ними тут же неприветливо ссутулились моросящий дождь и тени.
– Нам уже поздно язык зубами зажимать, да? – уточнил я.
– Поздно, – согласилась Леиф. – Да пуская слушает: она и так это всё знает.
– Нам скрывать нечего! – крикнул я во весь голос. – А тебе?!
Мерцавшие тени изобразили перед нами большую черную улыбку и разлетелись в разные стороны, продолжая закрывать собой неверные тропинки.
– О мрак!.. – обомлел я. – Так она и вправду слышит?! – Я постарался не лязгать зубами. – Что было д-дальше?
– Все – на тебя, ты – против всех, – ответила Леиф, пытаясь прочитать эпитафии в слабом свете оранжевых огней. – Я при этом, как ты понимаешь, всегда была при тебе.
– В роли д-двуликого Януса6?
«Неужели "другой я" хотел прибить ее именно за это? – вдруг сообразил я. – Или есть что-то еще?»
– Да хоть в роли двухдверного ануса! – отмахнулась Леиф. – Теперь-то какая разница?
– А этот хрен, которого я создал?
– Плевал он на тебя.
– А ты?..
– Я? Я была и с тобой, и с ними. В мире тогда всё порвалось и извратилось. Кладбища больше не голодали: войны следовали одна за другой. Потом нефть, религия, обоюдоострая демократия…
– Да-да, а еще порно без сюжета, – торопливо прервал я Леиф. – Я-то почему жив при таком раскладе?
– Твое хилое человеческое тельце может и само убить себя, Келс: подавился – и всё, нет тебя. Но вот твою суть, что иногда надевает эту пахнущую скрипящей кожей, потом и семенем оболочку, – томно показала на меня Леиф, – сущности уничтожить не в силах. Так что с тобой поступили по-другому.
– Как именно «по-другому»? – сипло спросил я.
– Стерва, которая нас сейчас поджидает, предложила вполне заманчивый выход: заблокировать всем силу и память – чтобы наше понимание друг друга и наш опыт нас же не погубили. Ты согласился.
Конец ознакомительного фрагмента.