Ближе к двенадцати они уже утомились от приготовлений и запахов, и решили начать.
— Давайте, что ли, покушаем, — сказала Бабаня.
— И старый год проводим, — поддакнул дед Андрей, разливая водочку себе и Петру. — Девушкам сладенького, детям лимонаду, — всех обслужил дед. — Ну, давайте, что там было плохого пусть остаётся, спасибо скажем хорошему, бывай, старичок!
Все звякнули и захрустели за?кусем.
— Деда, сыграешь сегодня? — попросил внучок.
— Эх, Ванюша, чего ж не сыграть-то? — дед Андрей по молодости был неплохим баянистом, но с возрастом играть забросил, лишь изредка поддавался уговорам и нажимал на клавиши.
Потом били куранты по радио, были какие-то передачи, запахи мандаринов, шипение игристого. Дарили подарки — взрослые обменялись практичным, Ваньке приплыла совершенная фантастика: радионабор с паяльником. Он сразу отлип от стола, и уткнулся в подарок.
— Ванюш, ложись спать. Завтра же в поход, — напомнила ему мама.
— Да, ему теперь, наверное, не очень в поход-то захочется, — задумался о тактическом просчёте Пётр. — Ну, да ладно — не захочет, и ладно.
— Кто это ещё не захочет? Я давно решил, и вы мне обещали! — набычился было Ваня.
— О, смотри-ка, бузотёр прямо! Слова не скажи, — отметил дед, беря баян. Ладно, давай сыграю тебе колыбельную, да отбой потом.
Ванька, наскоро собрав детальки, отложил коробку в сторону. Подсел к деду. А тот, размяв пальцы, затянул что-то такое, бередящее душу. Ванька быстро осоловел и, поблагодарив всех, поплёлся в комнату.
— Ты это, отец, чего-нибудь повеселее давай, а то мы тут все сейчас поляжем.
— И полегли бы, чего рассиживать — отметили, и буде.
— Цыц, старая! Ещё и плясать будем! — цыкнул на жену дед.
— Ты не очень-то хорохорься, завтра на лыжах не сможешь идти, не мальчик ведь уже, — охолонула деда бабушка.
Алёна смотрела на них, довольная, тревожась лишь от самого этого благополучия. «Когда так всё хорошо, что-нибудь плохое вызревает всегда», — мелькнула грусть в её глазах.
Скоро угомонились и взрослые.
Ещё было темно, а в избе Мельниковых зажглись окошки. Женщины тоже повскакивали, собирали «походников». Ваньку будили в последнюю очередь. Он сладко сопел, когда его ласково подняла мама.
— Ванюша, вставай, милый. Пора, — Алёна аккуратно теребила сына.
Тот вскочил, заспанный, припомнил событие, засветился энергией и ринулся умываться.
А дед Андрей и Пётр укладывали рюкзак. Сало, спички, буханку хлеба. Алёна подсунула мандаринов.