– Боже, помоги мне! – прошептала она, садясь и обхватывая себя руками. – Господи, помоги мне забыть его, помоги мне забыть! – Но его страшный поцелуй до сих пор жег ее губы. Женевьева соскочила с кровати и подошла к умывальнику. Быстро набрала холодной воды в ладонь и плеснув ее в лицо, еще и еще, глубоко вздохнула и вернулась в постель.
Она попыталась уснуть, но к ней вернулись видения.
Снова, перед ней, словно наяву, возвышался ЭТОТ ЧЕЛОВЕК, с дьявольски горящими глазами, с насмешливой улыбкой на устах. Она так отчетливо видела его. Смуглая от загара кожа, выступающие скулы, изогнутые брови, насмешливо приподнятые, когда он глядит на нее, руки, надменно упертые в бока…
Его прикосновение, его ладонь на ее груди. Его прикосновение она ощущала и сейчас, оно вызвало в ней такие бурные чувства, что тело ее содрогнулось, а сердце забилось чаще.
«Будь ты проклят тысячу раз!»
Она проснулась с громким криком, вконец измученная Тристаном де ла Тер, воспоминаниями о его лице, о его глубоком, ровном, спокойном голосе, о его сильных руках…
Завтра он умрет, и она снова сможет спать спокойно, без этих видений. Ей больше не будут снится ни Тристан, ни Аксель, ни ее отец, ибо они будут отомщены.
И тут закричал петух. Солнце окрасило небосклон в розовый рассветный цвет.
Наступило утро. Сегодня он должен умереть.
* * *
Служанка Мэри пришла рано. Девушка, ровесница Женевьевы, была широка в кости и пышна в бедрах, ее непреходящая жизнерадостность порой подавляла.
Но даже она, сегодня утром молчала, помогая хозяйке мыться, вытирая полотенцем ее длинные тяжелые волосы. Когда же она стала их расчесывать, как всегда осторожно и неторопливо проводя гребнем по волнистым прядям, Женевьева даже прикрикнула на нее, решив, что сегодня ей предстоит задача важнее, чем угроза остаться лысой.
– Простите, простите, – воскликнула Мэри, ее губы задрожали, как будто она собиралась заплакать.
– Прекрати извиняться, лучше приготовь мое зеленое бархатное платье, – коротко оборвала ее Женевьева. Она чувствовала себя совершенно спокойной и прекрасно владела собой, хорошо понимая, как много теперь зависит от нее.
Служанка бросилась исполнять приказание, и Женевьева смягчилась.
– Мэри, мы не должны проявлять слабость, ни один из нас! Вся наша жизнь зависит от сегодняшнего дня!
Мэри вздохнула.
– Я просто очень испугалась! Что они сделают, когда пойдут? А если мы не справимся? Если они начнут сопротивляться? Я знаю, они такие жестокие…
– Они – англичане.
Мэри оттопырила нижнюю губу.
– Господи, да как же не бояться, решившись отомстить ланкастерцам?
– Сегодня наш день – день нашей победы, – сказала Женевьева. – Внимательно следи за собой, а я сейчас спущусь вниз для того, чтобы приготовиться к встрече наших… гостей.
Затем она вышла из комнаты, бросив лишь быстрый взгляд в зеркало, чтобы убедиться, что все в порядке, и спустилась по длинной лестнице из камня, ведущей в нижний зал.
Сэр Гэмфри и сэр Гай были уже здесь, у камина, вместе с Майклом и Томкиным. Томкин, большое животное в человечьем обличьи, живший в замке ее отца, первым заметил появление Женевьевы, и кивнул головой в знак приветствия, но ничего не сказал.
Она прошла через зал с таким обычным видом, как будто сегодня был еще один день осады, и поцеловала Томкина в щеку, а затем и остальных.
Эти люди были самыми верными сторонниками отца, они охраняли спальни.
– Ну, что все готово?
Сэр Гай важно кивнул, он поглаживал пальцами воротник своего плаща, отделанного великолепным горностаем.
– Во дворе десять боровов жарятся на вертелах, в духовке пекутся пироги с мясом, готовится говядина и баранина, к столу будет подана щука. Еды в избытке.