Всего за 104.9 руб. Купить полную версию
От этого безголосья Касьян Нефедович ежился пуще, чем от ухватов, по опыту зная, что за бабьим тишком такой скрывается грохот, крик и несуразица, какие и штрафная рота не натворит.
- И вся пенсия? - спросила.
Дед Глушков готов был провалиться сквозь все недра земли. Он привык считать, что пенсия - это так, вроде подарка под конец жизни, а цену подарка не спрашивают. Но тут спросили, тихо спросили, и Касьян Нефедович сразу почувствовал себя виноватым и в пенсии, и в одиночестве, и в сиротстве, и в том, что до сей поры не улегся еще на погосте. И сказал:
- Колхозная она.
- Так и колхозникам увеличивали, читала я.
- Оно конечно, увеличивали. Только колхозу-то боле нету. Он теперь - ферма при совхозе. А совхоз - другого района. А район...
- Ладно,- отрезала.- На кефир хватит. Кефир, он старичкам полезный.
Обрадовался Глушков: кефир так кефир, только б не выгнала. Засуетился, чего-то про район рассказывать принялся, но Зинка сразу ушла к соседям, и пришлось вместо рассказа надувать Славику крокодила. Полкомнаты зверюга заняла.
- Вот и спи на нем,- сказала Зинка, отревевшись у соседей.
Пугала, правда. Время пришло, и тюфячок на пол постелила и подушку с одеялом дала. Свернулся дед в углу за столом, накрылся с головой и храпанул в свое удовольствие, пока Зинка ногой не ткнула.
- Выгоню. Захрапишь еще - сразу выгоню.
С той поры пришлось Касьяну Нефедовичу со страхом спать вместо храпа. Однако и тут приспособился: при первом звуке своем просыпаться выучился раньше Зинки и глушить звук подушкой. И все пошло гладко, и все пошло мирно; под горку пошло вместе с последними годочками. До одного субботнего вечера и разговора с Зинкой и соседом Арнольдом Ермиловичем. Этот Арнольд Ермилович вместе с женой занимал меньшую комнату в их двухкомнатной квартире и ожидал прибавления в семействе. Он работал на ремонтном заводе, где и Зинка, но имел образование и стремление к справедливости.
- Подсобницей в магазин предлагают,- сказала Зинка.- Деньги заработаю, квартиру кооперативною куплю- так и замуж возьмут.
Дед играл с крокодилом и Славиком, когда Зинка вошла с соседом. Сосед курил и пока молчал, а зачем пришел - было непонятно.
- Хорошее дело,- сказал Касьян Нефедович.
- Шестьсот рублей просят за оформление.
Глушков молчал, хотя уже что-то почувствовал. Неладное что-то.
- Без денег магазин не оформит, дураков теперь нету,- продолжала Зинка.- А мне замуж надо.
- Замуж - дело справедливое,- поддержал сосед.- Пока молода.
- Шестьсот рублей,- вздохнула Зинка.- Нельзя такое место упускать, я с него через год кооператив куплю.
Дед понимал, что жмут они на него, но не понимал зачем. Отродясь он таких денег и в глаза не видывал и считал после сотни сразу "много".
- Так где же? Нету же.
- Есть,- тихо не согласился Арнольд Ермилович и ногтем сбросил пепел с сигареты.- Есть у вас, товарищ Глушков, такие деньги.
- Так как? - растерялся Касьян Нефедович.- Так нету ведь.
- Есть,- повторил сосед.- Вам как фронтовику пенсия положена, а вы ее не оформляли. Вот оформите - и деньги выплатят по полной справедливости.
- Так по справедливости я и не должен,- забормотал дед, для убедитедьности прижимая к тощей груди сухонький кулачок.- По справедливости я же в обозе, я же и стрелять-то не стрелял, и в меня разве что бомбы да если из пушек. Это же тем положено, кто кровь свою отдавал, которые с врагом сражались, когда я пшенный концентрат возил. Это же им...
- Всё,- уронила Зинка.- Готовь бумаги, сама тебя в военкомат отведу. Там разберутся, что тебе положено.
Всё было решено, и напрасно дед Глушков вякал несогласия. Зинка с соседом проверили все его бумажки, раздобыли, чего недоставало, и Зинка лично отконвоировала Касьяна Нефедо-вича в военкомат. Шел он в него как на казнь, потому что твердо был убежден, что не имеет права ни на какие деньги, и все в нем бунтовало. И он не знал, как от Зинки отвязаться и что вообще делать.