Всего за 279 руб. Купить полную версию
Бабушка сделала ещё глоток. Когда её морщинистые губы оторвались от ободка чашки, по поверхности чая пробежала рябь.
Во всём огромном и чудесном мире нет ткани лучше, чем та, что ткут в Пене.
Поппи обхватила ладонями кружку с какао и устроилась рядом с бархатными тапочками бабушки.
Я видела ткани, что меняли цвет подобно каракатице и что крошились, как древние камни, но под иглой вели себя как новенький атлас.
Где ткут такие ткани? спросила Поппи.
На фабрике Хеллиган, что стоит на реке сразу за городом. Мисс Кринк из магазина тканей говорит, что раз в неделю, утром вторника, вниз по реке спускается ящик с рулонами самых изысканных тканей, и течением его прибивает к берегу ручья, протекающего рядом с её лавкой. Ни рулона ткани не залёживается, потому что их всегда ровно столько, сколько требуется. Ни на дюйм больше или меньше.
Кто их изготавливает?
Это, ответила бабушка, остаётся тайной. Она недолго подумала. Твоя мама не хотела бы, чтобы я тебе это говорила, но раз её больше нет с нами, теперь я принимаю подобные решения, и я тебе скажу.
Бабушка кашлянула и открыла стоящую рядом с ней банку консервированных персиков.
Много лет назад, до того как появились уличные фонари и автомобильные гудки, в Пене открылась знаменитая фабрика тканей. Сюда приезжали торговцы со всех уголков земли. Для местных ткачей не было ничего невозможного, никакой оттенок не был слишком специфичным, никакая текстура слишком сложной. Ты мог принести им мухомор, и они соткали бы тебе красную в белую крапинку ткань с изнанкой из молочного гофрированного муслина, такого нежного на ощупь, словно они утянули его из чулана ведьмы. Их вуаль была такой лёгкой, что ею можно было обернуть привидение.
Как у них это получалось? спросила Поппи, а сама подумала, не преувеличивает ли бабушка.
Бабушка доела последний персик и отпила из банки сиропа.
Кто-то скажет, что они ткали её из паутины Свистящего Паука, кто-то что они использовали нити Китайского Дьявольского Червя, размягчённые в желудке Прыгающего Верблюда. Но у меня своё мнение
Старушка сощурила синие, как море, глаза и наклонилась к Поппи.
Всё дело в магии, сказала она и ковырнула между зубами иголкой.
Внезапно Поппи вспомнила о существовании растущих сзади на шее тоненьких волосков, потому что они вдруг зашевелились.
Ты же не думаешь, что я в это поверю, бабушка.
А как ещё ты это объяснишь?
Поппи задумалась ненадолго и рассеянно прикинула, не куснуть ли ноготь.
Ну, нет доказательств того, что кто-то видел привидение или заглядывал внутрь чулана ведьмы. А значит, нет доказательств, что те ткани действительно были такие особенные, разве нет?
Бабушка улыбнулась.
Будь осторожна, моя кнопочка, иначе тебе грозит стать очень умной. А напряжённые раздумья закупоривают мозги не хуже, чем размягчённые овсяные хлопья забивают водосток.
Поппи прищурилась. Бабушка протянула ей чашку.
Будь так добра, дорогуша, налей мне ещё чаю и принеси печенье.
Поппи поставила чайник на плиту.
На чём мы остановились? Ах да! воскликнула бабушка, отпарывая несколько чешуек от своего нынешнего творения пары крыльев жука. Ткани стали ещё знаменитее, город Пена процветал и рос пока не начались странности.
Чайник засвистел, закипев, и Поппи залила горячей водой ароматные чайные листья.
Один за другим, будто птицы летом, стали исчезать дети.
Поппи поставила назад чайник и принесла бабушке чай.
То есть как «исчезали»? Как? Когда это произошло?
Черчилль положил мордочку на край корзины, будто тоже слушал историю.
Именно так, как я и сказала: дети начали исчезать. Один здесь, другой там. Они растворялись. Я помню, мне было двадцать три, когда исчезла Вилма Норблс. Она была чемпионкой по плаванию. Каждый день перед школой плавала вверх и вниз по реке, будто тюлень, пока однажды утром не приключилось нечто странное. Всё началось с глаз Вилмы. Очень медленно, постепенно, их цвет стал блекнуть. Она и опомниться не успела, как цвет её волос тоже будто вымылся. Когда Вилма зашла в реку в последний раз, её волосы были седыми, как у старухи, хотя ей исполнилось всего десять лет. Люди, стоящие на берегу, видели, как она сделала глубокий вдох, нырнула и растворилась, как капля краски. Кто-то говорил, что её съела древняя рыба, которая, по слухам, обитала в реке Пене. Но даже я не настолько суеверна, чтобы поверить в такое.
Поппи вежливо кивнула. Она не была уверена, стоит ли верить хитрой старой бабушке. Поппи всё-таки уже двенадцать, а в этом возрасте начинаешь всерьёз оценивать, сколько в чужих словах правды, а сколько лжи.
Я вижу, ты мне не веришь, но вот что я тебе скажу: с тех самых пор, очень медленно, но верно, детей в Пене становилось всё меньше.
Куда же они деваются? спросила Поппи. Когда это случилось в последний раз?
Бабушка посмотрела на неё и ответила лишь на один из её вопросов:
Никто не знает. Принеси сахар, кнопка. Два кусочка.
Поппи достала сахар, следуя бабушкиным инструкциям.
А что с фабрикой сейчас?
Она всё там же, отпив чаю, ответила бабушка. Стоит себе где-то в лесу за городом. В Загадочном лесу. Забытая, разрушенная и заросшая кустарником. Никто не знает, откуда приплывают те рулоны, из фабрики или ещё откуда-то. Местные любят посудачить, что эти ткани прокляты.