Всего за 329 руб. Купить полную версию
А почто она не подействовала, эта травина-то? закидывает удочку Мария Семёновна.
Жу переводит глаза с одной на другую. Что-то происходит меж двух старух, чего Жу не понимает. Но явно что-то трагическое. Или комическое. Жу не понимает даже этого.
Брат потешается в сторонке. Значит, скорее комическое, решает Жу, глядя на него.
Она потом подействовала, когда уже магазин перевозили! гремит хозяйка, и Маруся хохочет в голос, машет ручками ой, ой, не смешите меня. Да! продолжает Манефа. Это уже столько времени прошло. Когда перевозить стали эти прилавки, дак вот я же в прилавки пихала деньги-то. А пришла после обеда, надо было разменять, а у меня не хватат в кассе денег. Никак не могла найти этих денег, вот. Дак ревизию сделали, что у меня деньги потерялись. И, знашь, что у меня недостачу высчитали, как сама потеряла.
Да, кто тебе поверит, кивает Мария Семёновна, вытирая слёзки тыльной стороной ладони.
А потом стали перевозить эти, прилавки, и грузили на машину и нашли деньги! оборачивается Манефа к Жу и чуть не хватает за руку, смотрит в глаза страстно, как о чём-то очень важном говорит. Я не работала уже. А тада смена была, пятидесятки менялись. Дак тут эта продавец, Нина, и говорит: «Это мои, мои деньги». Сосчитали триста рублей, а посмотрели: пятидесятки старые. А Ольга Шестакова была, техничка, она со мной работала ошшо. Вот она и говорит: «Ой, это Маруськины деньги!» Да. А вот что я эту травину взяла, я ничего о ней не знаю. Она в газеты, несколько слоёв была завёрнута. И раскрывать нельзя. Это в Палкино, там на озере брали, какой-то день, один день в году бывает, в какой ходят за этой травиной. Там учительница одна была, Лидия Ивановна, дак ейный муж ходил было, рвал. А мне Ульяна Александровна клала, говорит с нажимом, оборачиваясь опять на Марусю.
Дак она кады клала, шептала какие-то слова? не успокаивается та.
Но, она же она долго там стояла, и чё она там кудесила, я не знай.
А ты будто не слыхала?
Не слыхала я и не слушала! отрезает хозяйка. Она одна там стояла и чё там кудесила, я не знай! повторяет возмущённо. И видно уже дуется не на шутку. Отворачивается, обиженно хмурит редкие бровки. Мария Семёновна, ничуть не смущаясь её обиды, продолжает хихикать. Жу переводит глаза с одной на другую.
Ленке я знаю, говорит потом хозяйка, как бы немного отходя. Ленке Люська передала знатьё-то. А про меня теперь талдычит. Ко мне тожо ходят всяки: Маруся, сделай то, да сделай другое. А я не знай ничего, я и не ходила к ей перед смертью. Ленка ходила, вот она и передала всё Ленке Люська!
Да к Люське вся деревня ходила, кому не лень. Она много кого пользовала, кивает Мария Семёновна, облизывая ложечку после бисквита. Вкусно облизывает. Жу сглатывает опять.
Но, все ходили. А как она умирала плохо! Сколько лежала-то. Она умирала, по телефону всё мне звонила: «Приди ты ко мне, Маруська, приди».
Так вот приняла бы знатьё-то то, дак гляди, нонь по деревне бегала бы вместо Ленки, смеётся Мария Семёновна.
Хозяйка не слушает её, продолжает для Жу:
А я говорю: «Нет, не поду». Меня уж потом Ольга наша: «Да сходи ты, хоть ненадолочко, тёть Марусь, сходи». Я говорю: «Не поду! Не поду».
Дак она передать тебе хотела, кивает Мария Семёновна как о деле обыкновенном и понятном. Говорят ведь, что им нужно передать от себя это всё, а то не помрут.
Да, кивает хозяйка Маруся, хотя она не Маруся, а Манефа. А мне-то это не нужно. Мне-то зачем это, так помирать?
Повисает пауза. Жу кажется, что она здесь лишняя. Старухи смотрят непонятно куда, непонятно о чём думают. Брат ёрзает. Жу покашливает, чтобы оживить застывших старух. Настоящая Маруся складывает ложечку на блюдечко, так и не взяв нового кусочка. Отодвигает чашку.
Всё, Маруся, спасибо за чай. Поднимается. Не провожай, пойду я.
Но. Приходи, кивает хозяйка и не встаёт. Даже не смотрит, как гостья уходит.
Хлопает дверь. Собака не подаёт голос. Слышно, как шумит за окном дождь, капает с угла. Белёсая молочная серость разливается вокруг дома.
Брат кивает на окно. Чья-то фигура маячит под дождём сутулый мужик заглядывает в дом прямо за спиной у хозяйки. Пьяный, что ли? Постоял, посмотрел. Ушёл за угол.
Манефа его не заметила.
Чай ошшо будешь? Али спать? спрашивает, приходя в себя.
Жу пожимает плечами:
Как хотите.
Идём тада, покажу тебе всё. Дом-от не знашь, не была. Пойдём, покажу.