Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
Я сидел, грыз печенье, и каждое движение челюстей болью отдавалось в ушах, в глазницах, в затылке, в висках. И вся кожа на лице саднила. Но я терпел я уже знал, что это такое.
Я сидел, грыз печенье, терпел и думал: надо же, как быстро я начал меняться.
А еще я думал, что это очень несправедливо: мне ведь так хотелось бы смотреть на себя в зеркало, наблюдать за всеми метаморфозами Только вот зеркала-то завешены. Такие порядки
И еще я думал словом, сидел и думал о том о сем.
А когда она стала перетаскивать свои пожитки в коридор сумка, еще сумка, чемодан, пакет, рюкзачок, я вдруг с ужасной отчетливостью понял, что она она ведь не собирается никуда меня звать. Она хочет оставить меня здесь одного. Меня, у которого уже начало болеть лицо Меня, с которым она должна делить этот дом! Она сейчас просто откроет дверь и уйдет. И все.
Когда она вернулась в комнату за очередной сумкой, я быстро прошмыгнул в коридор, вытащил из-под стойки для обуви свой запасной ключ (эта дура почти всегда оставляла дверь незапертой так что я обычно запирал сам), вставил его в замок и повернул на два оборота. Потом закинул ключ обратно под стойку он громко звякнул, но она не услышала Потом ее шаги уже приближались я вдруг сообразил, что это совершенно бессмысленно у нее-то ведь есть еще один ключ!..
Она тем временем притащила свою сумку и явно собралась уходить. Взялась за ручку двери. Подергала
Я притаился у нее за спиной.
Дверь не поддалась. Она как всегда, нисколько не удивившись, полезла в карман и вытащила свой ключ. Тогда я толкнул ее под локоть довольно сильно, она даже слегка вскрикнула, но опять же не удивилась.
Ключ выпал, и я поймал его на лету. Очень ловко.
Потом она долго ползала у двери, искала. Она была уверена, что просто его уронила. Тот факт, что при падении ключ не звякнул о паркет, нимало ее не смущал Когда ей надоело там ползать, она вытащила из кармана свой маленький телефон, нажала на кнопочку
Когда она вернулась в комнату за очередной сумкой, я быстро прошмыгнул в коридор, вытащил из-под стойки для обуви свой запасной ключ (эта дура почти всегда оставляла дверь незапертой так что я обычно запирал сам), вставил его в замок и повернул на два оборота. Потом закинул ключ обратно под стойку он громко звякнул, но она не услышала Потом ее шаги уже приближались я вдруг сообразил, что это совершенно бессмысленно у нее-то ведь есть еще один ключ!..
Она тем временем притащила свою сумку и явно собралась уходить. Взялась за ручку двери. Подергала
Я притаился у нее за спиной.
Дверь не поддалась. Она как всегда, нисколько не удивившись, полезла в карман и вытащила свой ключ. Тогда я толкнул ее под локоть довольно сильно, она даже слегка вскрикнула, но опять же не удивилась.
Ключ выпал, и я поймал его на лету. Очень ловко.
Потом она долго ползала у двери, искала. Она была уверена, что просто его уронила. Тот факт, что при падении ключ не звякнул о паркет, нимало ее не смущал Когда ей надоело там ползать, она вытащила из кармана свой маленький телефон, нажала на кнопочку
А на что я рассчитывал? Даже не знаю. Нет, ну на что? Неужели я думал, что, потеряв ключ, она послушно разберет вещи и скажет себе: «Ладно, раз дверь не открывается, останусь-ка я здесь, пожалуй, навсегда»? Или я полагал, что, если задержу ее, она передумает?
При-и-ве-е-т, слушай, прикинь, я тут уже одетая, а у меня ключ Что?.. Да видела я, что ты уже стоишь Так я как раз и не могу выйти! Говорю же у меня ключ куда-то завалился! Да! А у тебя с собой, который я тебе давала? Угу, поднимешься тогда?
Он, конечно, поднялся. Открыл дверь снаружи. На нем была дурацкая шерстяная шапка. Он поцеловал ее в губы. Они взяли сумки и вышли. Закрыли за собой дверь. А я остался один. Внутри.
Я должен был остаться. Я знал, что мое место здесь по эту сторону двери
Но когда она ушла, мне стало вдруг так тоскливо; нет, «тоскливо» не совсем то слово Мне показалось, что я попросту исчезну, сгину, перестану существовать, если останусь один. Мне показалось, что я растворюсь в воздухе, как призрак, что я стану пылью на мебели, стану ничем если останусь в доме, куда больше не будет каждый день возвращаться она. К тому же у меня так сильно болело лицо из-за нее, для нее
И я открыл дверь. И я побежал за ней хотя она меня не звала. Я выскочил в заснеженный переулок, в холодный белый воздух, зажмурившись и затаив дыхание, чтобы не впускать в себя эту мертвую белизну И я догнал ее, и я запрыгнул за ней в машину, как глупая дворняга, испугавшаяся, что ее навсегда оставят одну в будке. И я поехал с ней. Господи, какой стыд
Водил он ужасно, этот ее При-и-ве-е-т. Нервно и вместе с тем сонно, так что машина двигалась какими-то странными рывками, а на светофорах подрагивала в эпилептических конвульсиях. Я даже толком не помню, как мы добрались до его дома: не было сил следить за дорогой. От запаха бензина и курева меня укачивало. Лицо болело почти нестерпимо. Хуже, чем в прошлый раз. Оно и понятно: в прошлый-то раз изменения были не такими значительными
Дом был некрасивый. Грязно-розовый, пятиэтажный, убогий, он походил на коробку из-под дешевой дамской обуви. В подъезде остро воняло мочой собачьей, кошачьей, мышиной, крысиной, почему-то еще хорьковой (или, возможно, барсуковой в таком «букете» и не разберешь; но в любом случае откуда здесь?), человеческой и даже, о господи и даже нашей.