"Мавра говорила, что он никогда не будет, то есть, не сможет мне изменить, - подумала Тая. - Выходит, она меня обманула".
До утра Тая не заснула. Всю ночь она вспоминала подробности вчерашнего вечера, думала о том, что сейчас Толик, ее Толик, лежит в постели с этой девушкой, плакала в подушку. Снова вспоминала, думала и снова плакала.
- Что с ним случилось? - вслух говорила Тая. - Я не понимаю.
Ведь только пять дней назад, седьмого марта, Толик подарил ей красивый золотой медальон - сердечко на массивной золотой цепочке. Медальон открывался, внутри была фотокарточка Толика с одной стороны и в маленьком пакетике прядка волос. Он пришел вечером седьмого марта домой с работы веселый, слегка выпивший - отмечали в бюро женский день - и сказал:
- А ну-ка, мамочка, иди сюда!
Тае очень не нравилось, что он в последнее время начал называть ее "мать" или "мамочка", но в тот вечер она смолчала.
- Смотри, что я тебе принес, - Толик достал из внутреннего кармана пиджака медальон. - Это тебе ко дню Восьмого марта.
Тая взяла в руки подарок. И медальон, и цепочка были очень старые, если не старинные. На самом сердечке два прозрачных камешка расположены по бокам один против другого.
- Какая красивая вещь, - сказала Тая. - Но она же очень дорогая, наверное. Где ты достал этот медальон?
- Мне для тебя никаких денег не жалко, - засмеялся Анатолий. - А где достал - секрет, - и тут же рассказал: - Одна новая сотрудница принесла и предложила мне купить тебе подарок. Я и купил в рассрочку. У меня к тебе одна просьба: одень его на шею, под одежду и не снимай. Это мой тебе оберег, что ли.
Тая удивилась, но ничего спрашивать не стала. Она открыла медальон.
- А что в пакетике? - спросила Тая. - Твои волосы?
Анатолий удивленно посмотрел на свою фотокарточку внутри медальона, на пакетик, а потом сказал не очень уверенно:
- Ну да, в этом же и есть сила оберега, - а потом добавил как бы про себя: - Так вот оказывается в чем секрет.
Тая надела медальон на шею. Цепочка была длинная, сердечно ушло в бюстгальтер и легло боком в ложбинку между грудью. Тая почувствовала вроде бы разряд электричества, а потом сильное жжение кожи в том месте, где золото касалось тела. Она хотела снять медальон, но Толик отнял ее руки, завел их ей за спину и начал ее целовать. Вначале Тае было очень больно, вроде бы цепочка и медальон были сделаны из раскаленного металла, но она не могла вырваться из объятий мужа, не могла освободить губы из его губ. Постепенно боль стала угасать, Анатолий держал Таю до тех пор, пока не исчезли неприятные ощущения от прикосновения тела с золотом. Когда он отпустил Таю, она почувствовала у себя во рту соленый вкус крови, провела языком по губе.
- Что случилось? - спросил Анатолий.
- У меня губа лопнула, - Тая слизнула с губы кровь.
- У меня тоже, - сказал Анатолий.
Он облизнул языком свои губы, потом слизнул кровавую капельку с губы Таи. Взял в руки медальон, поднес к своим губам и оставил на нем алое пятнышко из смеси его и Таиной крови.
- Что ты делаешь? - изумилась Тая.
- Так надо, - серьезно сказал Анатолий.
Тая хотела стереть кровь с медальона, но она на глазах впиталась или испарилась. Одним словом, исчезла.
В эту ночь, их последнюю ночь любви, Анатолий был очень нежен, дарил ласки и поцелуи, шептал слова, от которых у Таи кружилась голова.
Тая так и носила на теле медальон, подаренный мужем, неприятных ощущений он ей больше не доставлял. В предрассветной мгле Тая хотела открыть медальон, она вынула его из выреза ночной сорочки и закричала от ужаса. Прозрачные камешки были кроваво-красные и смотрели на Таю, как два глаза, а на самом сердечке Тая увидела черты лица - нос, рот, щеки. Это ужасное лицо демона с кровавыми глазами смотрело на Таю со зловещей ухмылкой. Она вскочила с постели, включила свет, глянула на медальон и ничего подобного не увидела: обыкновенное золотое сердечко. Нет, не обыкновенное, а очень красивое, с тонкой ажурной резьбой и двумя прозрачными, как вода, камешками. Тая перевела дух, открыла медальон. С фотокарточки ей улыбался Толя, ее Толя, ее и больше ни чей.
- Я тебя никому не отдам, - сказала Тая фотокарточке, закрыла медальон и вроде бы как-то успокоилась.
Ложиться в постель она больше не стала. Оказалось, что уже начало седьмого, но сегодня Тае никого не надо было будить, кормить завтраком, отправлять на работу, в школу, в садик. Иногда замотанная и усталая Тая говорила мужу и детям:
- Я бы хоть один день хотела пожить одна. Чтоб никого вокруг.
"Вот и накаркала, - грустно подумала она, заходя в ванную. - Ведь я тогда была счастлива и не замечала этого. Оказывается, счастье, когда все дома".
В ванной комнате в стаканчике стояла зубная щетка мужа, лежали его бритвенные принадлежности, на полочках - лосьоны, кремы, одеколон. Увидев эти бытовые, еще на днях незаметные предметы, Тая заплакала навзрыд. Она уткнулась лицом в махровый халат Толи и плакала как по покойнику с вскриками и причитанием.
Звонок в дверь заставил ее прийти в себя. На пороге стояла уборщица. Она держала в одной руке веник, а в другой их половик.
- Вы извините, что я так рано потревожила вас, но слышу, что уже не спите. Я вот убираю, подняла ваш коврик, а под ним сами смотрите что.
Тая глянула вниз. Перед порогом лежали маленькие металлические булавочки и какая-то черная труха.
- Что это? - растерянно спросила Тая.
- Это кто-то на вас порчу навел.