- Ну, умыла она тебя, Кастет, - сказал старик. - Да такой девке разве ты пара? Как тебя зовут, девушка? Ты говорила, да я запамятовал.
- Виктория, - ответила она.
- Виктория - это хорошо, это победа. Значит, договорились. Твой телефон у нас есть, свяжемся.
Февраль был на исходе. До показа весенней коллекции моделей оставались считанные дни. Виктория с головой ушла в работу, чтобы не думать о происходящем. Виктор дома не появился и больше никто не звонил Люсе. Она сходила с ума, Виктория пыталась ее подбадривать, но, видя, что ее звонки раздражают Люсю, сказала ей:
- Захочешь - позвонишь. Я тебе не нянька, у меня своих хлопот полон рот. Жив твой муж и здоров. С такими ничего не случается.
- С какими "такими"?! - вскрикнула Люся, но Виктория уже повесила трубку.
Было начало двенадцатого дня, Виктория занималась примеркой и подгонкой моделей. Мобильный телефон зазвонил как-то по-особенному, или Виктории так показалось, но она просто физически почувствовала, что звонок этот от Саввы Силыча.
- Здравствуй, Виктория, это Кастет. Помнишь меня?
- А как же, - у Виктории вспотели ладони.
- Дед велел передать тебе, чтоб ты к двенадцати подгребла на центральный бан. Я тебя у входа буду ждать.
- Слушай, Кастет, изъясняйся яснее. Я не из блатного мира и язык ваш не понимаю. Где я должна быть в двенадцать часов?
- На центральном вокзале, у входа, - ответил парень, и голос у него оказался мягким и приятным, когда он заговорил нормальным человеческим языком.
Виктория оставила все дела и без пяти двенадцать подошла к ступенькам у входа в центральный вокзал. Вокруг нее кишел людской муравейник. Люди с чемоданами на колесиках, с необъятными клетчатыми сумками, с какими-то коробками, перевязанными шпагатом, быстро двигались в разных направлениях: кто уезжал, а кто только что приехал.
- Я здесь, - раздалось за спиной у Виктории.
Она оглянулась. Кастет широко улыбался ей, как старой знакомой:
- Пошли, дед ждет.
Они прошли по вокзальной площади к левому боковому входу на перрон. Повернули налево. Сразу за углом над входом в одноэтажное здание висела вывеска "Кафе "Лето", а на двери табличка "Сан-день". Кастет постучал костяшками пальцев в стекло двери. Изнутри выглянуло лицо с маленькими черными усиками. Узнав Кастета, мужчина открыл дверь.
- Она со мной, - сказал парень.
- Ты что, не знаешь, что сюда шалав нельзя приводить? - мужчина, пропустив Кастета, загородил Виктории вход.
Виктория увидела растерянный взгляд парня, видно, здесь он был на последних ролях. Она ухватила мужчину за ухо и, крутанув, с силой дернула вниз.
- Я тебе покажу шалаву, подонок! Прочь с дороги, я к Савве пришла!
Мужчина, выпучив глаза и ухватившись за ухо, попятился. Кастет с восхищением смотрел на Викторию.
- Идите за мной, - почтительно сказал он.
Они вошли в зал. Табачный дым висел в воздухе, стоял неприятный запах водки, лука, комбижира, на котором готовилась пища. Мужчина лет тридцати играл на аккордеоне и пел какой-то дворовый романс. В кафе было с десяток столиков, за которыми сидели человек шестьдесят - все мужчины разных возрастов. Появление Виктории вызвало общее изумление. Аккордеонист прекратил исполнение, кто-то свистнул. Виктория смело глянула в зал, увидела в углу за столиком Савву Силыча и сказала:
- Здравствуйте, Савва Силыч. И всем присутствующим здрасьте.
- Вот, уважаемые, - сказал старик, - это и есть невеста Крокдестра, о котором я вам рассказывал. Мы сейчас поминаем Генашу - сорок дней как ни как. Иди сюда, голуба, выпей с нами за упокой его души праведной.
Виктория подошла к столу, за которым сидел старик. Мужчина, бывший в дачном домике, налил стопку водки. Все с интересом наблюдали за Викторией. Пить водку ее учить было не надо: за годы работы в геологических партиях ей приходилось в лечебных целях пить это зелье довольно часто. Виктория могла выпить много. Однако состояние опьянения ей не нравилось: веселья не наступало, грусти тоже; просто хотелось спать. Поэтому пить она не любила, хоть и умела: Виктория никогда не закусывала водку, а уж тем более не запивала. Взяв налитую для нее стопку, она сказала:
- Пусть земля ему будет пухом, - и выпила залпом.
По залу прошел шепот удивления.
- Закуси, красавица, - Савва Силыч подал ей вилку с наколотой на нее котлетой.
- Спасибо, - сказала Виктория, - я не закусываю.
Савва Силыч горделиво обвел притихшую братву и сказал:
- Видали, какая девка! А другой у Крокдестра и быть не могло. Присаживайся, голубушка, дело есть.
Виктория села.
- Задание твое мы выполнили, но на половину. Узнать, кто за всем этим стоит, мы узнали, а доставлять их к тебе не стали. Это люди твоего круга, сама с ними разберешься. Заказывать нам ты их все равно не будешь - ты сама с этим справишься, мы же таким не занимаемся. Пока не занимаемся, а там иди, знай, как жизнь повернется.
- Значит, вы укажете мне на людей, которые шантажировали меня, неоднократно покушались, убили Гену? Я правильно поняла?
- Да, правильно. Я не только скажу тебе кто, но даже из-за чего. А что делать дальше - решай сама, ты девчонка умная. Жаль, что я такую, как ты, в молодости не встретил.