Всего за 419 руб. Купить полную версию
Мы общались,сказал Выхин.Странная она, тут ничего не скажешь.
А я помню вы были влюблены.хихикнула Маро.Элка за тебя заступалась. Капустин только ее и слушался. Вот же досталось девочке. Сначала брат пропал, потом ты уехал. Странная жизнь, конечно. Раскидала всех. Ещё Толик из третьего дома тут недалеко работает, но я с ним вообще не пересекаюсь. Он хирургом стал. Большой человек. Вадик уехал Инга родила троих и тоже умотала в Геленджик с мужем. Сюда приезжают разве что к родителям. Вижу их иногда, забегают покушать, поболтать.
Выхин, слушая Маро, допил второй бокал, сам себе налил ещё. Мысли его потекли совсем уж хаотично, сделались лёгкими и приятными. Выхину захотелось продолжить день с похода к морю. Искупаться в прохладной воде, сгореть, а потом вернуться в квартиру и завалиться спать, прямо лицом в подушку, чтобы песок ещё не успел ссыпаться с влажных ног. И только после всего этого, проснувшись, подумать о своей никчёмной жизни и что с ней делать дальше.
а ты как устроился, спрашиваю?кажется, Маро повторила вопрос уже несколько раз.
Он пожал плечами.
Не знаю. Работаю то тут, то там. Где придется. Путешествую много. Не люблю сидеть на месте, знаешь ли. Меня бы в этом городке ничего не удержало.
Бизнесмен? У нас только бизнесмены путешествуют.
А похож?
Неа. Похож на очень уставшего человека. Как будто шёл к нам пешком из Москвы.
Можно и так сказать,отмахнулся он.Вообще-то, я и сюда ненадолго. Скоро уеду куда-нибудь. У меня есть карта, старая, советская еще. Иногда хочется развернуть ее, сил нет. Читаю названия городов, пока не зацеплюсь взглядом за какой-нибудь. Неважно где. Хоть на Дальнем Востоке, хоть в Заполярье. Цепляет, знаешь. Собираю вещи и еду туда сразу же. Там и живу, пока снова желание не возникает.
То есть ты и наш городок вот так зацепил?
Нет. Здесь что-то другое. Он не отпускает. Вспомнил о нем, долго думал, сопротивлялся, но все же приехал.
Маро хотела что-то сказать, но в это время в кафе вошла семья с парой визгливых детишек, который наперебой спорили, чей водяной пистолет лучше. Кажется, победителем должен был стать тот, кто громче орет. Все они были обгоревшие до красноты, упакованные в купальники и плавки, с резиновыми кругами подмышками, с полотенцами и зонтиками. Выхин вспомнил о своём желании искупаться, быстро доел и поднялся.
Денег не надо!сказал Маро, проходя мимо с подносом еды для туристов.Считай, во искупление вины. Забегай завтра, поболтаем ещё.
3.
Вано Циклаури въехал в город в половине десятого вечера.
Он торопился к закату, но задержался на выезде из Туапсе из-за огромной пробкидве фуры не разъехались на перекрёстке, зацепили какого-то лихача, мчавшегося по обочине, и в итоге все трое устроили затор, за который гореть им в аду вечность.
Вдобавок два часа назад сдох кондиционер: начал гонять горячий вязкий воздух по салону, будто Вано был курицей-гриль, вертящейся на металлическом пруте, воткнутом в задницу. Вано ругался, успокаивался, снова ругался, включал и выключал музыку (от которой, конечно, тоже успокаивался, но ненадолго), выжимал сто двадцать километров по прямойно ничего из этого не позволило ему приехать до заката.
Ночь обвалилась внезапно, как это бывает на юге. Минуту назад солнце еще висело над макушками деревьев, а затем будто нырнуло за густые шапки навсегда. Тут же на небо высыпали звезды, показался край оранжевой летней луны. Деревья по обочинам дороги превратились в монстров, монотонно качающих кучерявыми головами.
Вано закурил, приоткрыв окно. Ловил взглядом в боковом зеркале брызги искр от сигареты. Ветер, ворвавшийся в салон, обжигал. Лето в этом году былохоть живых выноси. Не лето, а пекло. Говорят, пару дней назад был побит тепловой рекорд какой-то там хренолетней давности. И, знаете, ощущается. Больше всего хотелось примчаться скорее домой, прыгнуть в летний душ, под струи прохладной воды, и бегом, бегом под кондиционер и под бок к жене.
Каждый раз, возвращаясь из месячной поездки, Вано клялся, что бросит неблагодарную работу, найдёт что-нибудь спокойнее, недалеко от дома. Хотелось чаще видеть жену, воспитывать детей, а не вываливаться из нормальной жизни, превращаясь в спичку, плывущую в извилистом потоке реки непонятно куда и непонятно зачем. Какой смысл в жизни, если не уделять внимание близким и дорогим тебе людям?
Клялся, конечно, но выходило, что врал сам себе. Ничего он не бросит и никогда не устанет от бесконечных дорог, многокилометровых поездок, от ночей в салоне автомобиля, от старого кассетника, музыку на который было достать всё сложнее, и искорок в отраженье бокового зеркала. Через неделюмаксимум две!Вано поймает себя на мысли, что хочет откатить старого механического друга в салон к Егорычу, забраться под капот, пропахнуть насквозь машинным маслом, а потом завести мотор и рвануть прочь из этого города в очередное путешествие по безграничной стране. И никаких близких, никаких дорогих людей в это время для него существовать больше не будет.
Замкнутый круг, в общем. Где-нибудь на Алтае он безумно скучал по жене, детям и по сестрёнке, а домапо горам, степям, одиночеству и по сухому колючему ветру
За тридцать километров до въезда в город, дорога сузилась до двухполосной, принялась вихлять серпантином, а лес подступил ещё ближе. В свете фар Вано уловил какое-то движение. Что-то блеснуло на обочинебудто чьи-то глазаи вдруг резко прыгнуло на дорогу.
Чёртовы лисы! Он сбивал их здесь по две-три в год. Город следовало назвать «Лисий ад».
Вано крутанул руль, выезжая на встречку. Что-то ударилось о бок, тяжелый старый «шишарик» тряхнуло, да так, что с панели сорвался видеорегистратор и улетел на пассажирское сиденье. Кассета взвизгнула и заглохла, обрывая песенку с въедливым припевом на полуслове.
Похоже, не лиса. По трассе, бывает, мотались ошалевшие байкеры, срезающие дорогу до Туапсе или в поисках диких пляжей. Летом их было особенно много. Но даже они не рисковали соваться на серпантин ночью.
Вано по широкой дуге вырулил обратно на свою полосублаго навстречу никто не попалсясъехал на грунт, включил аварийку.
Как говорится, если уж не везёт, то по-крупному.
Он открыл дверь, тяжело спрыгнул. Ночь не спасала от жары. Духота тут же сдавила виски, на лбу проступили капли пота.
Подмигивающая аварийка и фары освещали извилистый след от шин, раздробленный гравий, пучки травы, разлетевшиеся вдоль обочины. Но больше ничего не было. Ни крови, ни байкеров, которых автомобилисты часто величали «кеглями». Пусто и тихо.
Он пожевал губами недокуренную сигарету, оглядываясь, и вдруг уловил движение справа. Резко развернулся, поздно соображая, что забыл прихватить из салона ломик. Негоже в темноте на пустой дороге высовываться из машины просто так. Разное может случиться.
Привет, Фантомас!сказали из темноты леса мальчишеским голосом.Гулять пойдёшь?
Хлёстко рванули в стороны мясистые кусты, будто кто-то раздвинул их гигантским руками. Гравий на обочине пришёл в движение, начал ссыпаться вниз, к подножию леса. Из темноты, ставшей вдруг густой, похожей на желе, вышел паренёк лет шестнадцати. Он улыбался, разглядывая Вано. Повторил негромко:
Так чего? Гулять пойдём или как?
Вано почувствовал, как в груди зарождается ужас, ледяным комком поднимающийся к горлу.
Он узнал вышедшего. Это был Андрюха Капустин, пропавший девятнадцать лет назад. Всё тот же Андрюха, не изменившийся, не выросший. Влажные светлые волосы прилипли ко лбу, к щекам, закрыли правый глаз; губы расплылись в улыбке, создавая обманчиво милые ямочки на щеках; одет был в чёрные штаны, в пухлую куртку не по сезону, в цветные перчатки и рыжие ботинки, купленные где-то в Европе отцомими Капустин особенно гордился в то время. Руки засунул в карманы и сутулился, втянув голову в плечи.
Только это ведь не мог быть Капустин, верно?
Из темноты за спиной призрака дыхнуло холодом, и вмиг листья на ветках деревьев скорчились, потемнели и осыпались. Трава покрылась сверкающим инеем.
Из рта Вано вырвались клубы пара, он подавился морозом, закашлял, роняя сигарету под ноги. Кончики волос, секунду назад влажные от жары, закостенели от холода.
А ты почти не изменился,сказал Капустин, неторопливо приближаясь.Такой же страшный. Ушиклапаны, к морде приляпаны, ахаха, смешно было.