И вдруг этот незнакомый рот приоткрылся, и скрипучий баритон медленно произнес, отчеканивая каждое слово, на чистейшем английском языке:
- Если вы в следующий раз при атаке наткнетесь на сильную артиллерию, капитан...
Англичанин живо схватил маркиза за руку и издал возглас - не то восхищенный, не то испуганный.
- Какой дьявол из комедиантов выучил вас этому? - спросил он затем. Если бы я не знал, что лорда Хилла здесь никак не может быть и он не говорит по-испански, то я... Да скиньте вы этот мой плащ, это же адский ужас! Герильясы смеялись испугу и удивлению английского капитана, но один торопливо перекрестился и сказал громко - правда, боязливо косясь на маркиза:
- Наш милостивый господин маркиз умеет делать еще и другие дивные вещи. Дайте ему пару мерок крови, фунтов сорок мяса и мешок костей - и он сотворит вам человека, хоть христианина, хоть мавра, ему все равно...
- Ну, капитан, вы все еще думаете, что немцы сумеют меня узнать? насмеявшись, спросил маркиз, возвращаясь в свой прежний облик. - Если я решусь исчезнуть, то хоть сейчас могу пройти во время вечерни по Пуэрта дель Соль7, и никто меня не узнает и не остановит, хоть я известен там как дворянам, так и простолюдью...
- Да. Но я хотел бы, - озабоченно проговорил капитан, - знать, в каком костюме мы вас увидим, а то, я боюсь, наши люди во время штурма Ла Бисбаля могут по ошибке выстрелить в вас...
- А я и не желаю ничего другого, - безмятежным тоном возразил старый маркиз. - Только чтобы меня схоронили неузнанным и чтобы с моей жизнью кануло в небытие имя, покрытое теперь горьким срамом и бесчестьем. Ведь у нашей ветви Болибаров нет других детей и наследников, кроме того несчастного юноши...
Огонь костра начинал угасать. Холодный ветер нес сырость, и за темным лесом слабо брезжил утренний свет.
- Но слава, которую принесет вам ваш подвиг... - неуверенным тоном попробовал возразить англичанин, глядя на тлеющие угли.
- Слава? - гневно перебил маркиз. - Знайте, капитан, что в боях и сражениях не стоит искать славу. Я ненавижу войну - она заставляет нас против воли творить мерзости... Последний крестьянский парнишка, который в простоте души пашет свой клочок земли, больше заслуживает славы, чем полководцы, генералы и солдаты. Вам следует это знать, капитан. Ибо он служит земле, которую мы все губим и портим на этой войне. Нет, я вступаю в дело войны вовсе не ради славы...
После этих слов все находившиеся вокруг костра словно онемели и с удивлением, боязнью, а иные - с благоговением смотрели на старика, так презирающего войну, который все же принял только что на себя кровавую задачу, чтобы искупить преступление своего наследника перед родиной.
- Я - солдат, - первым решился нарушить молчание Дубильная Бочка. - И я хотел бы еще поговорить с вами о славе, которую приносит война храброму солдату, но только после того, как наше предприятие удастся. Потому что мне хочется ближе узнать и понять вас, господин маркиз.
- Нет, этого быть не должно. Но если вы меня опознаете среди убитых, то будьте милосердны, не называйте моего имени, которое ныне связано с бесчестьем. Схороните меня тайно. А если я буду перед вами еще живой отвернитесь и дайте мне уйти моей дорогой неузнанным. А теперь - прощайте, господа.
- С Богом, - сказал капитан, - и да поддержит небо ваши планы.
Когда старик отошел, Дубильная Бочка обратился к англичанину и начал вполголоса:
- Я все-таки сомневаюсь, что этот маркиз де Боли-бар...
Он осекся, потому что старик остановился и оглянулся через плечо.
- Вы повернули голову, услышав свое имя? - воскликнул Сарачо. - Если вы это сделаете невольно, вас опознают!
- Вы правы, благодарю вас... Но я этого не сделаю невольно. Я научил свои уши различать оклик и заочную насмешку, дорогой мой Сарачо...
Дубильная Бочка на сей раз был заметно сконфужен.