Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Боже, если ты есть помоги нам, подумал я и закрыл глаза.
Наконец скорость и высота полета стали уменьшаться. Челнок затрясло, словно мы ехали на телеге по булыжной мостовой. Мы еще приходили в себя от перегрузки, когда включились тормозные двигатели и корабль начал плавный спуск.
Над нами было голубое небо и ослепительное солнце, между нами и землей только редкие перистые облака.
Куда нас вынесло?
Затрудняюсь ответить. Когда это началось, станция была над Россией. Но мы падали по довольно странной траектории практически по прямой. Челнок будто притягивало огромным магнитом!
Я тоже обратил на это внимание, согласился я с Робертсоном.
Примерно на высоте тридцать семь-сорок километров корабль словно ожил от комы и стал подчиняться управлению. Все это довольно странно
Давайте попробуем связаться с Землей, вновь предложил Осака.
Едва Робертсон переключил тумблер, как нас с новой силой обрушился звуковой хаос состоящий из хрипов, тресков и грохотов.
Американец разочарованно помотал головой.
Дело дрянь. Я надеялся, что хоть в стратосфере это пропадет. Значит, придется садиться вслепую.
Он сдвинул рыжие брови и добавил лично для меня:
И все-таки мне кажется, что ваш спутник что-то наделал
Мне оставалось только молчать, потому что я не мог ни опровергнуть, ни подтвердить его догадку. Но постоянные напоминания о спутнике раздражали. Было не по себе лишь от одной мысли, что это все могло произойти из-за меня.
Чем ниже опускался корабль, тем яснее становились масштабы катастрофы, затронувшей не только космос. Под нами простирались изрытые воронками, будто после бомбежки, леса и поля с редкими островками населенных пунктов. Над поверхностью тянулись длинные султаны дыма всех возможных цветов. Где-то далеко на северо-востоке показался большой город, рядом с которым, по всей видимости, располагался аэропорт.
Дотянем? спросил я Робертсона.
Ни в коем случае. Дело даже не в топливе. Мы не можем подвергать опасности население, потому что даже не знаем, есть там посадочная полоса необходимых размеров. Вот если бы у нас была связь американец сделал последнюю попытку, вновь убедившись, что ничего кроме треска и шума приемник не улавливал.
Придется садится на любое подходящее поле.
Это самоубийство! Челнок взорвется! возмутился я.
Он достаточно крепок и намного надежнее старых моделей типа «Челенджера», но если подломится шасси, то все возможно.
В таком случае лучше сразу садиться на брюхо
А если попробовать на шоссе, предложил японец, приподнявшись со своего места и заглянув вниз. Черт, шоссе забиты машинами.
В таком случае Робертсон прав, единственный вариант это сесть на поле.
Добрынин, как на счет этого? американец указал на желтую полосу поля окаймленную с трех сторон буферной лесополосой.
Километра два-три будет. Вы уверены, что нам этого хватит?
Нет, но остальные еще меньше, он уверенно отвел штурвал от себя. Я постараюсь сбросить лишнее топливо, посмотрим, что выйдет
Пока Робертсон нарезал круги над полями, сжигая остатки топлива, я старался не думать о том, что произойдет, если он ошибся.
Наконец, челнок, сделав последний круг, стал быстро снижаться. Желтое поле надвигалось на нас со зловещей быстротой. Мне показалось, что мы летим слишком быстро, и спросил об этом Робертсона. На что тот ответил:
Я опустил скорость до минимума!
А если мы налетим на дренажную канаву! вдруг опомнился я.
Поздно, я уже не смогу поднять корабль обратно! Да поможет нам господь! прокричал американец сквозь нарастающий рев двигателей.
Мурашки пробежали по моей спине, когда корабль, чуть не срезав верхушки тополей, пронесся над лесом и тяжелой тушей рухнул на поле. Затем меня чуть не вырвало из кресла, когда челнок начало трясти и подбрасывать. Поле оказалось вовсе не таким ровным, каким выглядело сверху. Несмотря на колоссальное трение, мы явно не вписывались в импровизированную «посадочную полосу».
Держитесь! успел выкрикнуть я, прежде чем челнок достиг подлеска, и удар чудовищной силы выбросил меня из кресла
Глава вторая
Первым ощущением было то, что я состою из одной только боли. Голова просто раскалывалась, на лбу и левой щеке чувствовалось неприятное жжение, во рту ощущался характерный привкус крови.
Я открыл глаза и обнаружил, что надо мной склонился Робертсон, в руке он держал инъектор.