- Непродуктивно, - мотнул головой маг. - Вы и так. Эффекта не почувствуем.
- Эссельте и Друстана?
- Эссельте нельзя - состояние психики нестабильное.
- А кого тогда к кому? - Серафима задумчиво оглядела Друстана и Олафа.
Те непроизвольно попятились.
Агафон с видом оскопленной невинности пожал плечами:
- Ну тогда я пас.
- А кольцо? Оно ведь заговоренное? Может, если его снять… - неуверенно проговорил царевич.
- Попробуй, - буркнул маг.
- А можно заклинание… э-э-э… ну… сломать? Или рассеять? Или как это у вас называется? - осенило царевну. - Если вы втроем объединитесь - ты, Адалет и его посох…
- Можно, - кивнул чародей. - Но Друстана это убьет. Симбиоз, понимаешь ли, и реакция…
Серафима не понимала, но страдальчески скривившись, снова задумалась, перебирая в уме один вариант за другим - и отбрасывая. Вот если бы проблему можно было решить мечом, или хитростью, или украв у кого-нибудь что-нибудь, или уговорив, но магия…
- А если палец с кольцом отрубить? - сочувственно предложил свежую идею конунг.
- А поможет? - встрепенулась и практично поинтересовалась Сенька.
- Плотно сидит, зараза, - покачал головой волшебник. - Как бы не вместе с кистью пришлось…
Лекарь рванулся и замер, переводя потерянный взгляд с Эссельте на друзей.
- Но… это не чары! Я уверен! Я правда люблю… люблю…
- Кого? - напряженно подалась вперед принцесса.
Он опустил голову, и черные спутанные волосы закрыли осунувшееся лицо.
- Ханну, - еле слышно прошептал гвентянин. - И хочу на ней жениться больше всего на свете. Я не понимаю, что со мной происходит… и правда ли то, что она меня околдовала… или опоила зельем… но… Я не могу думать ни о чем другом. Я должен на ней жениться - завтра, самое позднее. Если свадьбы не будет - я умру. Я чувствую это… Хотя нет, не чувствую… Знаю. Как знаю, что умру, если перестану дышать…
- Что с ним? - страдальчески расширились глаза принцессы. - Бредит?
Агафон угрюмо поджал губы.
- Да нет… Похоже, заклинание с заданной точкой разрушения объекта в случае невыполнения какого-то условия. Гадкая штука…
Руки Эссельте метнулись к губам, приглушая вскрик.
- То есть, - качая головой, точно не веря услышанному, медленно проговорил Олаф, - он действительно умрет, если не женится на этой молочнице?
Волшебник молча кивнул.
- А может, Адалет придумает, что делать? - первым нарушил болезненную тишину и высказал носившуюся в воздухе идею Масдай.
* * *
- Я - боевой маг, а это - бытовые чары. Узкоспециализированная отрасль магии, - хмуро буркнул старик.
Агафон победно усмехнулся, но под взглядами друзей стушевался и пожал плечами: "Я же вам говорил…"
Группа захвата и группа обольщения, как они назвали себя в начале операции, а также Эссельте и Иванушка собрались на военный совет на втором этаже деревенского дома собраний в комнате, отведенной почетным гостям - калифу Шатт-аль-Шейха, его придворному магу и менестрелю. Друстан, контрабандой протащенный через окно с Масдая, присутствовал тоже - то ли пленником, то ли приглашенной звездой. Ахмет, взъерошенный и возмущенный, как мартовский кот, облитый водой за свои песни, расхаживал из угла в угол и пылко жестикулировал:
- Это не девушка! Это окаменевшая сосулька! Дочь уснувшей медузы! Племянница пересушенной фиги без масла! После наших с Кирианом усилий я получил тридцать предложений руки и сердца в течение тридцати минут - а она даже не посмотрела в мою сторону как следует! Не улыбнулась ни разу! Сидела как кукла - только глазами хлопала да головой кивала!
- Словно пыльным мешком из-за угла пристукнутая, - подтвердил бард.
- Вы не смеете о ней так говорить, вы, не стоящие и мизинца ее! Ханна - скромная, задумчивая девушка, непревзойденный образец кротости и благонравия, и равной ей на Белом Свете не найти и за сто лет! - взвился Друстан, сжимая кулаки - и конунг едва успел перехватить разбушевавшегося лекаря.
Кириан в ответ презрительно скривился, Эссельте побагровела, а калиф, сердито топорща усы, провещал:
- Если этот ветреный постулат… эскалоп… эскулап… получит ее в жены - так ему и надо!
Расположившаяся на кровати с Масдаем Сенька подалась вперед, задумчиво подперла подбородок ладонью и нахмурилась.
- Сосулька уснувшая? Мать сушеной медузы, говорите?.. А может, ее тоже… того? В смысле, этого? Приворожили?
- А ее-то зачем? - яростно фыркнула Эссельте, искренне не понимая, как можно абсолютно добровольно не хотеть выйти замуж за Друстана.
- Она бросила своего парня в тот вечер, когда познакомилась с Друстаном, - мягко напомнил Иванушка.
- Это естественно, - выдавила гвентянка, и взор ее, в который раз за десять минут, невольно устремился на лекаря.
Он переминался с ноги на ногу ссутулившись, с отсутствующим видом, глядя расфокусированным взглядом куда-то в бесконечность - жалкая тень полного скрытого огня и дерзания поэта, которого она полюбила - и сердце принцессы сжалось в мучительном спазме. Стоять рядом - и не уметь помочь, быть готовой отдать жизнь или идти пешком на край Белого Света чтобы добыть то, не знаю что, где и у кого - и знать, что это бесполезно… Большей пытки она не могла себе представить, даже когда думала, что он действительно ей изменил. Горячие злые слезы ярости, бессилия и нежности навернулись ей на глаза, и Эссельте метнулась за спину отряга, пряча лицо в ладонях.
Друстан проводил ее взглядом, тронутым слабой тревогой, но когда она скрылась из виду, отвернулся и уставился в пол.
- Это не более естественно, чем его внезапная влюбленность! - не унималась тем временем царевна. - Не верю я в такие совпадения - хоть тресни!
Треснуть Серафиму никто не осмелился, если даже и рассматривал такую возможность хоть сколько-нибудь серьезно, но возразить желающие нашлись.
- А если даже она и привороженная, что с того, Сим? - повел плечом отряг. - Как это может нам помочь? Или помешать? Или может?
Он перевел взгляд на волшебников.
Те переглянулись.
- Эвентуальное развитие событийного ряда в парадигме пространственно-временного континуума инвариантно продемонстрирует сравнительную ценность каждой из сингулярных гипотетических тенденций, - Адалет важно облек в слова то, что его ученик не успел высказать как "А пень его знает".