Всего за 219 руб. Купить полную версию
Конечно, не проходит и десяти минут, как вдали слышится ее имя. Родители наверняка уже отправились на поиски.
Она же затихает, желая в последний раз насладиться одиночеством, напитаться им перед тем, как снова окажется не одна.
Однако все заканчивается гораздо быстрее: легкий толчок, едва ощутимый, и она летит вниз, туда, где еще недавно исчезали шишки, растворяясь, словно кофейный порошок в крутом кипятке.
Ее последние мысли довольно просты:
«Ну, вот и все».
Вот и все. Никакой паники. Только легкий всхлип срывается с губ, но и он быстро исчезает в лесной чаще.
Когда же они встречают ее там, на дне, она чувствует, что готова, и распахивает им навстречу руки, будто старым добрым друзьям. А они заползают в нее, наполняют, становятся ее сущностью, вытесняя старую.
Ее последние мысли довольно просты:
«Ну, вот и все».
Вот и все. Никакой паники. Только легкий всхлип срывается с губ, но и он быстро исчезает в лесной чаще.
Когда же они встречают ее там, на дне, она чувствует, что готова, и распахивает им навстречу руки, будто старым добрым друзьям. А они заползают в нее, наполняют, становятся ее сущностью, вытесняя старую.
Сознание то проясняется, то снова становится таким тяжелым, что ни одна мысль не может там удержаться. С трудом приоткрыв глаза, она в последний раз смотрит в темноту, и ей даже кажется, что в ответ на нее уставилась пара блестящих глаз. Или даже сотня тысяч уже трудно сказать наверняка.
Она тянет руку, разжимает пухлые пальчики, но уже нельзя понять, то ли она пытается попросить о помощи, то ли, напротив, поторопить их, чтобы все поскорее закончилось.
Слышится шелест это отец спускается вниз, практически кувырком катясь на дно бесконечного оврага. Ей хочется крикнуть, чтобы он убирался подальше, но распухший язык не слушается. А может, теперь это больше не ее язык? Но тогда чей? Кто это такой новый, непривычный пытается поудобней устроиться внутри нее, словно какая-то Золушкина сестрица, пыхтя, напяливает крошечные туфельки?
Последняя мысль ускользает как раз тогда, когда отец подбирается к ней и трясет за плечи. Если ей было суждено прожить настолько короткую жизнь, что ж, так тому и быть.
Вдох. А выдоха больше нет.
· 2 ·
Всех кормит, а сама есть не просит
2018Дарья не может вздохнуть. Каждая попытка напоминает всхлип, отчаянный, последний.
Прекрати! кричит она. Немедленно прекрати щекотать! Я сейчас умру!
Но Денис не останавливается. Легонько проводит кончиками ногтей по жестким ребрам и смеется вместе с женой. Смех его тихий, вкрадчивый, словно он не смеется, а сдержанно фыркает, боясь расхохотаться по-настоящему.
Папа, отпусти маму! Мы есть хотим! Это в кухне появляется один из Озерковых-младших, все еще заспанный и в пижаме. Следом возникает брат-близнец в точно таком же облачении и начинает лениво тереть глаза кулачками.
Ой, да, простите, молодые люди, с хитрой улыбкой говорит Денис, делая шаг назад. Виноват.
Вот так-то лучше, это Олег, один из близнецов.
В целом, они с братом одинаковые. Если не присматриваться к деталям, конечно. Одинаковые большие глаза, как у новорожденных оленят большие, светлые, одинаковые губки «бантиком»; даже родинки над правыми бровями и те одинаковые. Как и любые порядочные близнецы, братцы носят похожую одежду, отличающуюся только цветами или незначительными элементами. У одного на воротнике машинки, у второго ракеты. Олег и Артур вместе словно удачный эксперимент по клонированию человека, сладкая парочка «твикс», которую наконец-то изготовили на одном заводе.
Что у нас на завтрак? Артур.
Блинчики, не видишь, что ли?! Олег.
Отвянь, не тебя спрашивают.
Это ты так Маруське отвечай, а мне не надо.
Маруська это няня Олега и Артура. Не самая идеальная няня в мире, надо сказать. Не какая-нибудь Мэри Поппинс и даже не Фрекен Бок. Она не носит идеально выглаженные платьица из тоненького ситца; у нее вы не заметите выбившегося из безупречной прически локона; вас не одарит ее мягкая улыбка, от которой растает любой ребенок.
Маруська это, ну Маруська. Короткая стрижка, виски выбриты, в носу кольцо, как у быка на родео, а каждый свободный миллиметр кожи покрыт татуировками. Маруська учится на «финансах и кредите», на последнем курсе, а в качестве подработки присматривает за близнецами. Чем пустее ее карманы, тем чаще заглядывает к Озерковым, невинно хлопает глазками с нарощенными густыми ресницами и спрашивает, не нужна ли помощь. Сердобольная Дарья обычно соглашается, хотя сидеть с детьми самой ей не в тягость.
Так, мальчики, кончайте ругаться, лучше налегайте на блины. Дарья ставит перед сыновьями тарелку с дымящимся завтраком и кладет сверху аккуратный квадратик сливочного масла. Последнее аппетитно расползается по верхнему блину, постепенно впитываясь в его пористую поверхность.
Близнецы молча переглядываются в глазах у каждого объявление войны и одновременно тянутся к верхнему кружку, который тут же рвется, оставляя Олегу совсем маленький кусочек.
Ну и пожалуйста, обиженно бормочет мальчишка.
Ну и пожалуйста, обиженно бормочет мальчишка.
Дарья украдкой поглядывает на детей и тихонько улыбается.