Всего за 176 руб. Купить полную версию
Когда управитель удалился, пообещав нанять экипаж для дорогой клиентки, два темнокожих антийца подняли с пола бессознательное тело и взгромоздили его на топчан. Удерживая невольника, один из них вывернул его правую руку ладонью вверх и разогнул пальцы. Девушка ахнула, в ужасе уставившись на кровавое месиво. Ей показалось, что с ладони мужчины содрали кожу.
– Что это? – еле слышно спросила она.
– Госпожа Ульнара не позволила обработать рану после удаления клейма ее Дома, – оправдываясь, ответил лекарь. – Не переживайте, ясновельможная Эсмиль, сейчас я нанесу стоггамскую мазь, чтобы уберечь вашего раба от закипания крови, и мы продолжим.
Он достал из своего чемоданчика стеклянный сосуд с широким горлом, отвинтил крышку и зачерпнул деревянной лопаткой сероватую смесь с зелеными вкраплениями. Затем шлепнул эту мазь прямо на открытую рану и ловко размазал, заставив узника застонать сквозь плотно сжатые зубы.
– Все, моя госпожа, теперь вы можете поставить ему клеймо своего Дома.
Один из антийцев держал невольника за плечи, второй вытянул его левую руку и нажал на запястье, заставляя сомкнутые в кулак пальцы рефлекторно разжаться.
– Позвольте вашу печать, – опустив взгляд, лекарь протянул к Лирин свою паучью конечность.
– Что? – растерялась девушка. – Какую печать?
– Госпожа Эсмиль, у вас на запястье должен быть браслет с гербом вашего Дома. Это и есть печать. Дайте мне его, и я затаврю вашего раба, иначе вы не сможете забрать его домой.
Лекарь старался быть предельно корректным, но у него уже сдавали нервы. Он видел, что с клиенткой что-то не так: она явно повредилась головой и не вполне понимает, что происходит вокруг. И это произошло именно здесь, на территории Дома Нальсарин! Да еще в его дежурство! Не нужно быть слишком умным, чтобы понять, чем это грозит. Если до Старшей Матери дойдут слухи об этом инциденте, о спокойной старости можно будет забыть.
Лирин подняла руки, и струящиеся складки бирюзового шелка скатились к плечам. На ее правом запястье, среди золотых собратьев, действительно тускло поблескивал браслет из странного зеленоватого металла, похожего на потемневшую бронзу. Он был довольно широким, почти в три пальца толщиной, с изящной гравировкой в виде амаррской вязи, о которой девушка не имела ни малейшего представления. На одной из сторон крепилась овальная пластина серебристого металла. Именно она и была той самой печатью, неся на себе герб Дома Маренкеш.
Несколько мгновений Лирин разглядывала обвившую кинжал кобру с раздувшимся капюшоном и оскаленной пастью. Все детали были настолько тщательно прорисованы, что можно было даже сосчитать чешуйки на ее теле. Содрогнувшись от омерзения, девушка стянула браслет и положила его в услужливо подставленную ладонь старика. Она с детства ненавидела змей.
Лекарь смочил печать специальным раствором, разъедающим плоть, и приблизился к рабу. Лирин невольно шагнула ближе, замирая от страха и сожаления. На ее памяти не было ни единого случая, чтобы кого-то клеймили. Разве что государственных преступников и беглых солдат. Но этот несчастный не был похож ни на того, ни на другого. Хотя, откуда ей знать?
Когда серебристая пластина встретилась с человеческой плотью, разъедая ее, вверх взвился беловатый дымок, комнату наполнил запах паленой плоти, а сам тавримый застонал, срываясь на хрип. Его лицо свело судорогой от боли, челюсти сжались так, что на впалых щеках выступили желваки. Из-под черных бровей на Лирин глянули бездонные глаза, в которых плескалась такая жгучая ненависть, что девушка растерянно отпрянула, прячась за плечо одного из антийцев.
Эйхард скрипнул зубами. Боль вернула его в сознание, и первым желанием было броситься на эту холеную стерву в шелках и задушить ее голыми руками.
– Ему больно! – выдохнула девушка побелевшими губами, и рот несчастного дернулся в глумливой усмешке.
– Надо же, – прохрипел он, – высочайшая госпожа пожалела никчемного раба?
Один из антийцев ткнул его в бок, и голос Эйхарда сорвался на хрип.
– Стойте! – Лирин сжалась, по привычке ожидая удара, но его не последовало. Замерев, лекарь и антийцы покорно ждали, что она скажет. – Его обязательно бить? Ведь он не опасен?
– Пока, может быть, нет. Но вы зря оставили ему жизнь. Взгляните, он не знает слова покорность.
Невольно следуя словам лекаря, Лирин взглянула на Эйхарда. По измученному лицу невольника, смешиваясь с грязью и кровью, текли струйки пота.
– Вы заклеймили его, как быка, – прошептала девушка еле слышно.
И лекарь, услышав ее слова, покачал головой:
– Простите, госпожа, но вы не приказывали использовать хамши.
– Хамши?
– Порошок, которым натирают ладонь перед наложением печати. Он снимает чувствительность плоти, делая таврование безболезненным, – объяснил тот, испуганный, что приходится пояснять даже такие общеизвестные вещи.
– Так почему вы не использовали его? – Лирин почувствовала, как внутри закипает возмущение. Эти люди могли облегчить страдания несчастного, но при этом ни один не подумал об этом!
Ее все еще потряхивало от взгляда раба.
– Вы не приказали…
Услышав ответ, девушка онемела.
Она должна была приказать.
Приказать.
Она.
Им.
Мужчинам.
Нет, этот мир точно сошел с ума.
В этот момент вернулся управитель с вестью, что экипаж найден и ждет у центрального входа. Угодливо изогнув спину, он распахнул дверь, пропуская девушку вперед.
Лирин невольно оглянулась. Ей вдруг показалось, что переступив через этот порог, она окончательно оборвет связь с тем миром, к которому привыкла за шестнадцать лет своей жизни. То, что она знала, то, во что верила – все это исчезнет, стоит ей только покинуть это полутемное помещение.
В этот момент по комнате пронеслось легкое дуновение ветра, зашелестевшего по углам. И Лирин почувствовала толчок невидимой руки. В ту же секунду в ее голове пропел ласковый женский голос:
«Иди! Иди ко мне, девочка. И не бойся. Мое благословение будет с тобой».
Девушка машинально шагнула вперед и замерла, не в силах двинуть ни рукой, ни ногой. Она внезапно обнаружила, что стоит, окруженная хрустальными стенами, сквозь которые, преломляясь и рассыпаясь всеми цветами радуги, проходит солнечный свет. А навстречу ей идет, протягивая руки и улыбаясь, прекрасная женщина в роскошном платье из пурпурного шелка. Ее маленькие ножки почти не касались прозрачного пола, под которым синело небо и плыли облака. Блестящие волосы незнакомки струились по покатым плечам, прикрытым тончайшей тканью, а на высокой груди и на лбу алели, точно капли свежей крови, кристаллы граната.
«Арнеш!» – беззвучно шевельнулись губы бывшей рабыни, и она вскинула на женщину испуганный взгляд.
«Нет, дитя мое, – незнакомка ласково улыбнулась, останавливаясь в шаге от девушки. И та поняла, что волосы у той черные, будто вороново крыло, а между коралловых губ виднеются маленькие клыки. – Ты ошиблась. Но я прощаю твою ошибку. Склони колени перед Матерью Сущего, Бенгет Всеблагой. И не бойся, здесь тебе ничего не грозит».
Лирин, подчиняясь приказу, не задумываясь, рухнула на колени.
«Где я?» – она обвела вокруг себя растерянным взглядом.
«В моей обители. В храме роскоши и утех. Скажи, тебе нравится твоя новая жизнь?»
«Моя жизнь?» – девушка недоуменно уставилась на ноги богини, видневшиеся из-под длинного подола. Она просто не решилась поднять взгляд выше.
«Да, твоя жизнь. Еще вчера ты была рабыней, а теперь сама владеешь рабами. И не только рабами. Взгляни!»
Она махнула рукой, и перед Лирин возникло что-то вроде большого овального окна, по периметру которого вилась золотистая дымка. Сквозь это окно девушка увидела величественный дворец из белого мрамора, окруженный каменными стенами и роскошным зеленым садом, полным благоухающих цветов. В саду виднелись фонтаны, чьи прозрачные струи сверкали на солнце, а высокие шпили дворца упирались в самое небо, и на них, трепеща на ветру, развевались разноцветные флаги.