Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Что рассыпалось обратно в мешок с телеги не соскребай, лучше Ладе своей отдай, она какой-нибудь колобок дочке слепит, говорил дядя Гаврила.
Сказано сделано. Оттого у папы каждый раз все сыпалось и сыпалось из каждого мешка. Мука в доме не переводилась, и кроме колобков хватало даже на такие вот пирожки для бабушки.
Привет, Красная Шапочка, раздалось над ухом.
Она вздрогнула и оглянулась.
Нехорошо так незаметно подкрадываться к людям, когда они кушают или задумались. Тем более нельзя, когда то и другое вместе.
Перед ней стоял серый волк.
Я несу бабушке пирожки. Она поглядела в пустую корзинку и еще раз вздохнула. Несла. Но лучший мой подарочек это я. Бабушка все равно будет рада. Серый, отвези меня к ней, пожалуйста! Ну пжа-а-ааалста!
Красная Шапочка округлила просящие глазки и пару раз быстро моргнула. Волк зверь мужского пола, ему не устоять перед что-то замыслившей женщиной, пусть даже несовершеннолетней.
А точно ли мужского? Она присмотрелась к встреченной посреди леса зверюге.
Волк выглядел странно. И это мягко сказано. Уши у него были не передать словами. Огромные, каждое в размер головы. В детстве мама сшила мягкую игрушку с такими ушами, но глаза у той зверушки были другие. Добрые-предобрые. А у волка
Почему у тебя такие большие уши? Красная Шапочка медленно отступила назад.
Чтобы лучше слышать тебя.
Все верно, волк прав. А большие глаза чтобы лучше видеть. А большие зубы
Про них Красная Шапочка додумать не успела чудовищного размера челюсти раскрылись, и жаркая пасть всосала в себя целиком, вместе с шапочкой и лаптями. Как надеваемый через голову длинный свитер, ее окутала непроглядная тьма и стала заталкивать во что-то жуткое и противное. Мир яркий и радостный, с птичками и солнышком остался далеко за острыми клыками, словно кто-то захлопнул ставни единственного окна.
Красную Шапочку съели?!
Это была последняя мысль. После нее только ощущения, будто бы что-то хватало, тащило и перекручивало, растворяя в бесконечном ужасе.
Глава 2 Сын мельника
По лицу хлестали ветви, слепили пробившиеся сквозь кроны прямые лучи. Лес будто ополчился против Данилы. То огромное дерево поперек просеки не пойми откуда свалится и путь перегородит, то, как здесь, листва так мощно разрослась, что чуть не скидывала всадника с лошади.
Данила не обращал внимания. Грудь пучило предвкушением, мечты перестали быть чем-то призрачным и далеким, они превратились в планы и обзавелись сроками. Один взгляд на солнце, и на душе разлилась патока: к этому времени все должно быть кончено. Лучше бы подождать еще, но он не мог ждать и лишь сильнее пришпоривал коня.
Сколько бы старуха не отнекивалась, но не может быть, чтобы не припрятала чего-нибудь на черный день. У нее столько было нормальному человеку за тысячу жизней не потратить, а имеющему воображение за десяток.
На воображение Данила не жаловался.
Ведь все с собой в могилу утащит, старая карга, не раз жаловался он жене. Лучше бы о детях подумала.
Когда умер отец Данилы, старшему сыну Гавриле он завещал мельницу, младшему Ваньке оставил свои лучшие сапогида жутко породистого кота. Узнав цену будущих котят, на кота возложили невероятные надежды. Увы, тот только жрал да спал, причем жрал больше хозяев и только особенные продукты, за которыми для него в город ездили. Все надежды рухнули, как говорится, этому же коту под хвост: хозяин своенравной кошечки такой же породы послал Ваньку проверить у лекаря, почему от его производителя котята не родятся. «Цвай яйцен клац клац», мудрено объяснил заезжий лекарь. Хорошо, что затем жестами показал, чтобы все поняли. В общем, со временем так и помер котик, не оставив потомства, и только проданные сапоги принесли кое-что младшему из братьев. Ванька, и без того умом не блиставший (о чем говорит, к примеру, история с котом) с тех пор совсем спятил, стал на людей кидаться и, в конце концов, попал в богоугодное заведение, где и ныне обитал за крепким забором под именем Иван-дурак.
Средним был Данила. Ему в наследство достался осел. Намекал, что ли, батяня на что-то? Неужели рукастому мужику, что умел из одного пня две табуретки выточить, нельзя было что-то большее дать? Оттого и запил Данила.
Женитьба на юной красавице Ладе, дочке покойного адмирала, поправило дела. В придачу к имевшемуся ослу приобрели еще пару, затем коня Работой обеспечивал старший брат. Данила взял у него подряд на доставку. От заказчиков возил зерно, обратно готовую муку. Выпивать, однако, не перестал. Сначала продали одного осла. Затем другого. Третьего. На очереди конь.
Средним был Данила. Ему в наследство достался осел. Намекал, что ли, батяня на что-то? Неужели рукастому мужику, что умел из одного пня две табуретки выточить, нельзя было что-то большее дать? Оттого и запил Данила.
Женитьба на юной красавице Ладе, дочке покойного адмирала, поправило дела. В придачу к имевшемуся ослу приобрели еще пару, затем коня Работой обеспечивал старший брат. Данила взял у него подряд на доставку. От заказчиков возил зерно, обратно готовую муку. Выпивать, однако, не перестал. Сначала продали одного осла. Затем другого. Третьего. На очереди конь.