— Правда! Это меняет дело. И… — гость, остановившись, попросил отца Фабиана продолжить повествование:
— Людям нашего Ордена нужно вновь скрытно попасть в Гран-Тартарию, не попавшись военным магам на границе. В свете последних событий внимание особых служб к иностранцам куда как более пристальное. Тщательная магическая проверка и личины со скрытами братьев Ордена разом будут раскрыты. Поэтому, господин нунций, вновь требуется надежное прикрытие, которое может дать только папское посольство. И также, будучи на месте нам потребуются документы. Старым контактам после облав особого доверия нет. Убежище, местные помощники из числа проверенных, транспорт. Возможно, оружие. Хорошо бы это сделать быстро, не привлекая к себе особого внимания.
— Немало. Надо будет подумать и посоветоваться с нужными людьми. Скажу только, после последних событий апостольская нунциатура была немного сокращена, а некоторые наши помощники получили приказ залечь на дно. И знаете, если названные вами свойства артефакта — правда, думаю… — посланник замолчал, подбирая нужные слова: — этот артефакт, м-м-м…уверен, в нем возникнет нужда и у нашей Церкви.
— Вот как? Вы решили наложить свою мохнатую лапу? Quia nomĭnor leo (Ибо я называюсь лев) Какой смысл Ордену принимать в том участие?
— Qui tacet, consentīre vidētur. Об этом я вскоре извещу вас, адепт Фабиан, о решении их превосходительств. Думаю, доля будет разумной.
— Probātum est.
Через четыре дня нунций вылетел церковным дирижаблем в столицу Гранд-Тартарии, везя с собой представительную комиссию для заверения его Величества Императора Гранд-Тартарии в своей поддержке. В составе представительной комиссии под видом помощников святых отцов было и два адепта Ордена.
— Угадайте с трех раз, зачем вызывали в Императорский дворец? Неужто на бал какой-нибудь? Или на аудиенцию?! Три раза ха-ха. Нас вызвали совсем не поэтому. Просто бронеход нужно убрать от дворца. И подбитый нами тоже. А попробуйте-ка убрать эту неподъемную прорву чугуна и стали, которая даже катайцам в полуразобранном виде поступила. Как с такой паровой техникой работать? Как запустить? Как управлять? А еще она даже на вооружении Империи не стоит и опыта управления оной не имеется. Еще и оценить практическую пригодность надобно, на чем настаивали офицеры из Адмиралтейства. А как? Ну не из Мерикании водителей бронеходов выписывать — засмеют. А что есть? Как что? Несколько пацанов деревенских.
Проблема была большой. Огромной и для не сведущего сложнорешаемой. Как нам по секрету позже шепнули, военные по-быстрому кинули клич (даже не приказ) среди своих, но увы, получили отказ. И немудрено, что флотские и морские механики отказывались от сомнительной чести, едва прослышав о наличии целой команды. Пускай и такой сомнительной, ведь ни к какому ведомству она не относилась. Но задача встала, ответственные были назначены и ее незамедлительно принялись решать. Для чего с утречка у дворца собралось представительное производственное совещание по вопросу уборки и ремонта дворца с прилегающей территорией. Состоявшее из начальника хозяйственного департамента, кучки его подчиненных, разных специалистов, военных из адмиралтейства и сухопутных, приглашенных гостей и нескольких подрядчиков, деловито оценивавших масштабы "катастрофы", то бишь восстановительных работ. Думаете, синекура? Хрена, отдуваться пришлось, как командиру бронехода. На которого заинтересованные стороны сразу же и накинулись. Паша же стоял в сторонке, не особо вклиниваясь в разговор. Умный!
Главный завхоз дворца, то бишь начальник хозяйственного департамента, оказался калачом тертым и в споры подчиненных не влезал, явно представляя себе предстоящие объёмы работ. Предпочтя занять позицию над схваткой, он молча оценивал доводы каждой стороны. А стороны сошлись в клинче. Словесном.
Как я и чуял, особенно распекал, невзирая на титулы и звания, главный садовник. С жаром выговаривая и перечисляя заодно список погубленных и раздавленных красот, он, по его словам, лично пришел взглянуть на тех молодцев, кто попортил его дворцовые лужайки и цветники. И пускай часть разрушений нанесли им катайцы, нам с Пашкой от держателя садовых красот тоже нехило досталось. За компанию.
— Это ж полиантовая роза! Исключительная редкость для тех, кто понимает. Подарок самой хранцузской королевы Марии Антонии. Акромя нас, почитай больше ни у кого и не было. А вы?! Как слон по клумбам, по родным нашим! — выговаривал он нам.
Этот проникновенный спич я прослушал вполуха, усиленно вспоминая текст про Большую буку и про то, как аборигены съели Кука. Нет, я его прекрасно понимаю, но ничего тогда поделать не мог. Садовник, поняв, что его сентенции не достигают цели, отстал, сменившись ответственным за дворцовые пути, распинавшимся про некогда прекрасные, а теперь разбитые дороги. Как будто у нас был выбор. Следующий "мозговыноситель" был смотрителем дворцовых памятников, проведший нам целую ознакомительную лекцию об истории каждого уничтоженного памятника или посеченной осколками статуи. Как будто у нас была возможность направлять полет выстрела или разлет шрапнели в стороны. И вообще, вновь и вновь напоминал я им всем, не только наш бронеход в этом месте палил. Но как живые представители и непосредственные участники боя получили за все и за всех.
Когда нам обоим надоело это слушать, бесполезный cпор был прекращен, прилюдно послал всех скопом, что-то с нас требующих и обвиняющих, по нужному адресу. Заодно объявив всех, кто дует на мельницу катайцев, скрытыми инсургентами, противниками действующей власти и врагами Империи. Оппонентам как-то резко поплохело. Так их!
Это сработало. После подозрительно внезапно напавшего кашля среди участников желающих оспорить и качнуть права более не нашлось. Волна критики "инсургентов" резко утихла, позволяя всем заинтересованным сторонам начать конструктивный разговор.
Узнав, в чем состоит проблема, я обратился к стоявшим военным с единственным вопросом. Где наша команда? К счастью, ребята были тут же, неподалеку, маялись бездельем в помещениях Семеновского полка, временно устроенные там по причине их неясного статуса и возможной надобности. Объяснив, что для решения первой проблемы, придется работать сложившейся командой, при наличии воды и маршрута передвижения, стороны приступили к обговариванию первых технических вопросов. Вроде места стоянки, сопровождения и прохода этой тяжелой паровой техникой по улицам большого города.
Кстати о тяжёлой технике. Видя настойчивое желание армейских заграбастать себе наш трофей, да что там, в разговоре они уже распоряжались им, как полноправные хозяева, строя на него различные планы, поставил вопрос об его выкупе. Ну или хотя бы какой-то оплате. Или премии. Услышав наши материальные претензии, поведение военных резко изменилось. Принявшись юлить, наводя тень на плетень, мотивируя скудными военными бюджетами, армейские принялись перекидывать ответственность на кого-то другого. На командование, Адмиралтейство, военного министра и, наконец, отправили с этим вопросом к Императору. Одно было хорошо, проговорились на встрече офицеры о том, что армия и флот очень заинтересованы в новом оружии. И даже дали рекомендации к кому обратиться. Не думаю, что у господина Арбузова не было контактов, но нужный адресочек я принял во внимание.
Правда, проблема была и еще одна…уже конкретная. Если наш бронеход убрать было просто — завёл и поехал, то бишь пошел, то с нашим "оппонентом" все было сложно. Бронеход катайцев, копия нашего, лежал на боку, прислоненный к стене дворца, также, как сумел примоститься при своем падении. Из-за своих габаритов и большой массы, шутка ли, поднять эту многотонную машину не мог ни один из имевшихся дирижаблей в Империи. Подходящий по размерам кран был лишь в морском порту. И тот был на рельсовом ходу. Имевшиеся в городе экземпляры, даже те, что использовали при строительстве небоскребов, кроме, как на подъем лёгких металлических конструкций, были совсем не годны. А за запрет прокладывать рельсы по дворцовой территории легли костьми хозяйственники. Цветочки им, видите ли, важны. Спорили долго. Решили поступить по старинке — дернуть бронеход, не особо заботясь о сохранности того, что будет в зоне падения. А потом с помощью Пашки, особо обученных людей-механиков из армейского гаража, специалистов мастерской Арбузова, участие которого я оговорил отдельно, зная его возможности. И предоставленной паровой грузоподъемной и не только техники, а также вновь какой-то матери приступить к крупноузловой разборке бронехода. После чего, вывезти полученные элементы грузовыми дирижаблями на заранее определённую площадку. Чем мы вскоре после многосторонних согласований и должны были заняться.
Согласованы рабочие моменты, разные мелочи, вроде билета-'вездехода', позволявшего посещать Императорский дворец и некоторые мероприятия с участием Их величеств. И особенно оплату за предстоящие работы, тут я уже не удержался и потребовал своего и на всех наших, А пока ждал, были вызваны наши парни, за которыми послали посыльного курьера из военных.
Там же, гуляя вдоль деревьев в ожидании в придворцовом лесу, успел окончательно восстановиться. Нашёл троицу отдельно стоящих, довольно старых и еще крепких деревьев, по внешнему виду больше похожих на липы. И также, как учила меня бабка Матрена, отправил деревьям свои добрые пожелания. И они откликнулись, внезапно, словно налетел ветер, зашумев всеми ветвями и осыпая меня сережками-лепестками, открывая следом свой живой энергетический ручеек. Зачерпнув из него горсточку целебной силы, чтобы тонкой струйкой прошлась по всем больным местам моего тела, рухнул на колени к подножию дерева. И несколько минут лежал у корней, чувствуя как телесные боли плавными волнами потихоньку уходят, а разветвленные каналы постепенно светлели и становились ярче, переполняясь живительным зеленым цветом. По прислоненной к дереву ладони деловито пробежались несколько снующих муравьев, отчего в голову пришла шальная мысль, что я такая же песчинка в океане безмерного мира. Дождавшись ощущения полноты и насыщенности энергией, мысленно отправил дереву свой довольный образ и низкий поклон. После чего глубоко вздохнул и медленно, придерживаясь за ствол дерева, ощущая пальцами наросты коры, и разогнувшись, встал с травяного покрова.
В ожидании встречи с парнями я шлялся, вдыхая какофонию запахов парка и бронехода, из машинного масла, смазки и влаги, прямо под окнами дворца, из-под которых не так давно усвистывал от преследующих меня магов-катайцев. Медленно шагая в такт своим мыслям, я думал о предстоящих планах и днях, обещающих быть непростыми. Пашка же от нечего делать присел на скамейке неподалеку, наблюдая по сторонам. Сделав очередной шаг по газону и подняв мыском своих штиблет траву на газоне, увидел, как из-под моего ботинка, сделав кульбит, мелькнула, поднятая из травы, массивная печатка с большим зеленым глазом-камнем.
Наклонившись и пошарив рукой, нащупал увиденное кольцо в траве и поднес к глазам. Печатка представляла собой массивное кольцо с прямоугольным зеленым камнем в потемневшей от времени серебряной оправе, рисунком в центре повторявшим форму глаза посреди большой, похожей на египетскую, пирамиды. По бокам оправы по кругу струилась витиеватая надпись, текст которой сразу не разобрал — требовалась лупа.
— Пашк! Глянь, что я тут нашёл?! — негромко говорю я Бардину. На мой возглас тот быстренько вскочил со скамейки и направился ко мне. Увидев находку в руках, он с каким-то сомнением на лице протянул:
— Верно, магическая. И старая. Сдал бы её от греха подальше. Авось зараза какая, в этом ни капли не понимаю. Аль кому принадлежит. Я бы отдал. Или бросил прямо тут.
— Вот еще. Такими вещами не разбрасываются. И вообще, что с возу упало, пиши пропало. — сунул я найденную печатку в карман, рассчитывая заняться ею позже на досуге, ведь на горизонте появились наши.
— Княже, не может быть?! Снова дело?! — вопили деревенские, узнав, какая работа нам предстоит в ближайшее время: — Да мы только за. Только кликни.
Едва встретившись, команда принялась вспоминать и выпытывать друг у друга новости и детали событий прошедших дней. Приятного услышать довелось мало. Едва нас разделили, меня с Александрой и детьми определили в больничку к лечащим врачам, а за команду принялась контрразведка на пару с армейскими и флотскими. Первых интересовали детали их собственного провала на пару с историей нашего фееричного появления у дворца. Я скосил глаза на Павла, ведь ведь жук, братец названый, ничего мне не рассказал. Тот же, воздев небу очи, вел себя, будто бы ни в чем не бывало. Армейских и флотских больше всего интересовали тактико-технические характеристики и боевое применение диковинного оружия в реальных условиях. Узнав, что все они самоучки и реального боевого опыта с кот наплакал, скрывать свое разочарование они не стали, но вопросов к деревенским меньше не стало, продолжая выпытывать у парней разные детали. Вроде описания особенностей механизма управления движением бронехода и способа стрельбы из паровых орудий. Не укрылось от глаз контрразведки то, что ребята были из староверов. Пришлось им рассказывать об обстановке в знакомых селениях. Про семьи и быт. Ну и про события, предшествовавшие их появлению здесь, досконально, путем перекрестных опросов. В общем, контрразведка тянула из парней жилы, выкачивая из них любые знания, могущие пригодиться либо сейчас, либо потом.
Поняв, что команда бронехода не опасна и совсем не враги Империи, испытующие от них отстали, на всякий случай на время поселив неподалеку от паровой махины, в казармах дворцового Семеновского полка. Где парни и столовались под приглядом занявшего пустые койки погибших гвардейцев Преображенского полка, срочно вызванным по тревоге в столицу. И сейчас бы обретались, дурея и мучаясь от хронического бездействия, скуки и полной неизвестности, пока к ним не прибыл посыльный.
— Так мы до самой столицы шагать будем?! Оп-ля, лады! Столицу увидим. Знал бы тятяня, ни за что не отпустил бы. Ей-ей, не пустил бы, знамо дело. — радостно комментировал Шушило. Ему вторил и подначивал Хмара Удалой из машинного и Берендей из крюйт-камеры, смехом говоря парню, что вовремя тот сбежал: — Да, Шушило, да батя твой дальше хлева и савраски никак не пустил бы. Точно тебе кажу.
— Да убег бы со двора! Не впервой! — пытался защититься паренек.