— Леночка? — тёплая, скользкая рука погладила меня по плечу. — Ты слышишь меня?
— Слышу, — прохрипела я и не узнала собственный голос. — Воды… дай мне воды…
Я притворно поморщилась, хотя сухость во рту не была такой уж сильной. Меня больше волновала пульсация в голове, которая напоминала глухие удары палкой.
— Сейчас, доченька. Сейчас, милая. Потерпи немного.
По всей видимости, бабушка покинула помещение, так как вокруг воцарилась долгожданная тишина, и у меня было время сосредоточиться на главном. Я должна была вернуться в тот вечер.
Воспоминания, как короткие вспышки слепили мой разум. Одна за другой, они толкали меня в спину, подводя к колючей истине. Я помню дорогу — машины, женские крики, асфальт. Да, точно, там все и произошло. Но что именно?
Через фантомную боль, у меня получается приоткрыть один глаз, и первое, что я вижу, это желтовато-белый потолок больничной палаты, куски штукатурки, которые вот-вот должны упасть мне на лицо. Мне не хватило сил, чтобы вынуть катетер из своей вены. Мне не хватило сил, чтобы вообще пошевелиться. Голова кружилась, и то, что находилось в более двух метрах от меня, уже просматривалось смутно.
На дороге случилось что-то страшное. Кожа до сих пор чувствовала крепкую хватку мамы, в ушах застыл её крик, и сильнейший удар, который поставил запятую между «тогда и сейчас».
Я наивно предположила, что разговор врача и бабушки связан с маминым состоянием. Тот удар, послужил её парализации. Это объясняет бабушкины слезы, влажность которых я до сих пор ощущаю на своём плече. Мама пострадала. Но все обойдётся, она восстановиться — так сказал доктор. Но что не так со мной?
Стало не по-детски страшно, ноги не слушались меня, я не могла ими пошевелить. Мне доводилось чувствовать сильную слабость, в те моменты меня одолевала двусторонняя ангина и температура не спадала неделю, но чтобы быть настолько неподвижной, такое случилось впервые. Кончики пальцев словно побывали в ледяной воде и только сейчас начинают оттаивать.
Казалось, прошла целая вечность, когда в палату вернулась бабушка, дрожащими руками она поднесла мне стакан воды. Поддерживая мою голову, она подняла прохладный стакан к шершавым губам. Сделав три жадных глотка, я осушила весь сосуд и помимо резкой боли в горле, во рту появился кислый привкус медикаментов.
— Как ты, Ленушка? — спросила бабушка, и её дряблая кожа на подбородке дрогнула. — Как себя чувствуешь?
Я медленно опустила голову на подушку и решилась на полное прозрение.
— Бывало и лучше, — призналась я, привыкая к свету. — С моим телом что-то не так. Такое ощущение, что руки и ноги залили бетоном.
Мой взгляд упал на бугорок из простыни, но, даже напрягшись, я не смогла пошевелить ступнями — холмик не шелохнулся.
— Все пройдёт, деточка. Скоро ручки будут двигаться, встанешь на ножки, — по её лицу продолжали катиться слезы. — Все будет хорошо. Скоро заберем тебя домой.
От бабушкиной одежды исходил запах настоя валерьяны или же «Корвалола», отчего становилось муторно. Как и от ярких пятен, которыми было усыпано ее старомодное платье.
— Что случилось? — глоток воды не избавил меня от прерывистого шипения. — Почему я здесь?
— Разве ты ничего не помнишь?
— Смутно. Хотя, нет, не помню.
— Ну, как же, дочка? Совсем ничего?
Я посмотрела на неё пустыми глазами. Что я могла ей ответить? Мои догадки были лишь приблизительными. В своём сознании я все никак не могла провести черту между сном и явью. Или просто боялась ее проводить.
— Вчера, ты устроила аварию, — прямо сказала она, уловив мою растерянность. — Ну, куда ты полезла, Ленка? Куда рванула? Столько судеб покалечила, — она схватилась за голову.
Казалось, её седые волосы почернели и встали дыбом, а распухшие веки лишились нескольких морщин.
— Авария? — переспросила я, почувствовав холод в затылке. — Как это произошло? Расскажи мне все.
— Зачем на дорогу выбежала? — с долей ненависти прорыдала она. — О чем ты только думала? Где была твоя голова? Ой, голова — дубинушка. Ой, дубина.
Чувство паники нарастало очень быстро и, поджав губы, я осознала, что они немеют.
— Легковушка врезалась в грузовик, — продолжала она, — который по твоей прихоти затормозил. Вот всех и задело. Господи, если бы я только знала, что это произойдет, никогда бы не отпустила вас!
— Всех? А что с водителями? Они живы?
— Живы, живы, — она со звуком шмыгнула в носовой платок, и в её глазах пронёсся страх. — Сейчас, главное тебя на ноги поставить. Врач сказал, тебе нужен комплекс упражнений. Скажу твоему отцу, пусть платит теперь. Ирод, это он во всем виноват. На кой черт, он заказал это кафе? Ему все вернется ироду. Ой, господи, прости.